Иван приземлился боком, на больную сторону — вспышка! — автоматически согнул колени, уходя в перекат. Не ушел до конца, парень шлепнулся на спину на помост и сработал как тормоз. Иван с размаху приложился левым боком об доски.
Вспышка боли.
Молния рассекла пространство на отдельные ломаные осколки.
Блин! Иван лежал, пережидая пульсацию боли в ребрах. Нет, не дают его ране зажить как следует. Лежал и думал о розовых облаках. Причал под ним мягко покачивался. Иван чувствовал, как снизу в дерево долбятся жадные морды угрей.
— Ты живой? — его тронули за плечо.
— Смотря… — Иван перевернулся на спину. Новая вспышка боли. — Смотря, кто спрашивает.
Перед ним реяла белая круглая луна — в призрачном ореоле. Сейчас слегка влажно и легкий туман. Неужели я наверху? — подумал он.
Луна то приближалась, то удалялась. Наконец, замерла. Иван откинулся, прикрыл глаза. Хорошо лежать.
Открыл.
— Таня? — в следующее мгновение он сообразил, что нет, не Таня. Но тоже очень красивая. И совсем другая. Губы девушки шевельнулись, но Иван не понял ни слова.
— Сейчас, — сказал он и начал подниматься. Его мягко уложили обратно. Иван постарался сосредоточиться, направить внимание в одну точку.
— …пройдет. — вот, почти получилось. Нет.
Извини, Миша. Кузнецову придется подождать.
Иван опять начал вставать. На этот раз мягкое сопротивление женских рук (а легко отличить), было легче. Иван усилием воли преодолел звуковой барьер и встал. Нога болела, но терпимо. Хуже, что ребра опять дали о себе знать.
Пуля Сазонова ударила в бронепластину, чудом не задев жизненно важные органы.
Возможно, так и поверишь в судьбу.
Ага, ага. Живи в противогазе с розовыми стеклами.
— В порядке?
Иван поднял голову. В первый момент его насквозь пронзило ощущением красоты девушки, словно весь организм отозвался на определенную ноту. Косолапый говорил, что был такой чудак, он называл любовь «настройкой». Люди сходятся вместе не потому, что так получилось, а потому что настройка совпала. Как есть консонанс и диссонанс — когда вместе две ноты звучат хорошо, и когда совсем не звучат.
И ничего с этим не поделаешь. Можете назвать это судьбой…
Бог — великий настройщик. Ага, ага.
То-то несколько миллиардов инструментов сгорело в той Катастрофе. Что, скажем прямо, несколько уменьшило состав оркестра.
— Это ты, что ли, меня вытащил? — теперь перед диггером стоял тощий парнишка, насупленный, и говорил несколько грубо — на вкус Ивана. — На фига?
— Понятия не имею, — честно сказал Иван.
