Многие бы, уверен, постарались отомстить сыну Саддама Кровавого, но мы не из их числа. Этот праздник в честь нашей свободы.
— Но почему?
Главные кастраты переглянулись. Главный сказал:
— Он сделал нас такими, какие мы есть. Лишенными страстей. Лишенными это дикой, перекашивающей звериной похоти. Понимаете? Мы стали лучше. Нет, мы не собираемся мстить Саддаму, оскопляя его единственного сына. Наоборот, вас ждет почет и уважение.
— Мне нужно домой, — сказал Иван твердо. — Мне. Нужно.
— Понимаю, — сказал главный.
— Мы бы хотели воздать вам еще почести… но мы уважаем волю сына Саддама.
— Понимаю, — сказал Иван. — Спасибо. Это было… — он помедлил, подбирая нужное слово, — …великолепно.
Накрашенный кивнул — видимо, слово было правильное. Ланца взял Ивана за локоть и повел обратно, к рядам зрителей.
— Что это было? — спросил Иван.
— Благородство, — Ланца стал вдруг серьезен. — Ты дал нам возможность проявить благородство, Иван. Иногда этого достаточно. А сейчас — праздник продолжается!
Иван мысленно застонал.
* * * — Почему у тебя такое имя странное? — спросил Иван.
— Оно не странное. Это имя великого тенора старых времен — до Катастрофы. Видите ли, у нас есть и Карузо, и Паваротти, и Робертино Лоретти, и даже Муслим Магомаев — хотя это как раз, на мой вкус, самонадеянно. Все-таки он был баритон… Когда мы основали здесь свою общину, каждый из нас выбрал себе имя по вкусу — из знаменитых певцов прошлого…
Ланца посмотрел на Ивана с легкой полуулыбкой. Знает, понял Иван. Фотографическая, блин, память.
— Я не сын Саддама, — сказал Иван. — Вы же это сразу поняли, верно? Кастрат кивнул.
— Конечно, знаю. — Голос его, высокий, хрустальный, звучал странно: полуженский, полудетский тембр. — Но вы бы были… э, подходящим кандидатом на эту роль. К тому же, боюсь, вы сами много не знаете, Иван. Я помню вас — мальчишку чуть старше меня. Мне было шесть, вам, думаю, лет семь или восемь. И возможно, вашего отца я тоже знал. Раз вы были там, то ваш отец, скорее всего, тоже был из ближнего круга Саддама Оскопителя, Саддама Великого.
Иван помолчал.
— Как его звали? Ну… — Диггер помедлил и все-таки произнес: — Моего отца.
— Я не знаю, кто из тех людей был ваш отец, — сказал Ланца. — Простите.
— Ну, блин, — сказал Иван. Через силу улыбнулся. — Ничего, как-нибудь переживу.
* * *Кому, черт возьми, вообще нужен этот отец? Иван почесал затылок. Дожил себе до двадцати шести и тут — на тебе. Открытие.
Ланца провел их через блокпост Пионерской.
