Охраняли выход два таких же высоких, как и он сам, плечистых кастрата. Если бы не смазанные движения и не бабьи лица, их можно было принять за нормальных мужиков.
Есть в этом что-то противоестественное, думал Иван.
Такое ощущение неправильности. Даже слова толком не подберешь.
На прощание Ланца протянул им каску с коногонкой и древним аккумулятором, который нужно было крепить на пояс.
— Все, здесь я с вами расстаюсь. Вот ваши вещи. С оружием, простите, сложнее… — Он снял с плеча старый калаш, захваченный ими у слепых, отдал Ивану.
— Там патронов всего восемнадцать штук. Я не смог достать еще…
— Ничего, — сказал Иван. — Что-нибудь придумаем. Не впервой.
— Не знаю, насколько хватит заряда аккумулятора, — сказал Ланца.
- У меня лежит в памяти пара книг по электротехнике, но я, понимаете ли, их еще не читал. Иван усмехнулся. Уберфюрер медленно подошел. Видно было, каких усилий ему это стоило. Его лицо подергивалось.
— Прощайте, Убер, — сказал Ланца своим высоким «ангельским» голосом. Протянул руку.
— Блин, — сказал Уберфюрер в сердцах. Шагнул вперед и осторожно, словно опасаясь раздавить, обхватил эту ладонь своей. Нажал. Ланца продолжал улыбаться. Уберфюрер нажал сильнее. И еще сильнее. От напряжения у него на шее вздулись вены.
Ланца невозмутимо улыбался."
"— Ну вы… ты мужик, — сказал Уберфюрер, наконец сдавшись. Осторожно потряс распухшей, красной ладонью. — Уважаю. Спасибо тебе.
Попрощались. Вот и все. Бывай, станция Ангелов.
— Вы… ты… — Убер усилием воли справился с собой.
Поднял голову. — Ты не мог бы нам спеть? Только что-нибудь… э-э… человеческое.
Похоже, оперный праздник достал не одного Ивана…
— Почему бы и нет, — кастрат улыбнулся.
— В юном месяце апреле, — запел Ланца, — в старом парке тает снег… Детская песня ширилась и набирала силу. Голос звучал — казалось, что одновременно поют ребенок и женщина. И им отвечает эхо — детским хором.
— Крыла-а-атые качели… летят-летят… ле-етят.
Они шли по туннелю к станции Черная речка и слышали, как поет Ланца — кастрат с уникальной памятью.
Голос был чистый и очень мощный. Как кристалл.
* * *Далеко отсюда Призрак задирает голову, слыша этот голос. Серый Призрак переступает с места на место и морщится — насколько он способен проявлять эмоции. Высокочастотная вибрация — нет, ему не нравятся звуки такой высоты. Они вносят искажения в картину мира, мешают видеть. Сеть туннелей — он ощущает ее как кровеносную систему — подергивается перед его глазами.
