Теперь ему нужно дышать, чтобы восстановить силы. Но с древесным лучше больше не связываться.
Серый стоит. Он может подождать, пока люди выйдут с охотничьей территории древесного человека.
И тогда он окажется рядом. Рано или поздно.
* * *Веганцы — не люди, сказал генерал. А я тогда ему не поверил, подумал Иван. И вот теперь я вижу перед собой получеловека-полутварь, которую старик называет «сыном». Тут начнешь верить во всякое. Что, если Мемов был прав — и веганцы давно не люди. Что там творилось жуткое — это я сам могу рассказать.
В помещении конференц-зала собрались все участники экспедиции — и Федор с «сыном». Горели потолочные лампы, в огромном лакированном столе отражались их вытянутые силуэты.
Мирные переговоры, блин. Диггеры смотрели на древесного человека с опаской, оружие держали под рукой. Уберфюрер даже притащил свой пулемет.
— Что с ним случилось? — спросил Иван. Кивнул на перевязанный бинтом торс твари… получеловека.
Федор покачал головой.
— Он говорит, что столкнулся с каким-то новым хищником.
Он был огромный и серый.
Иван с Уберфюрером переглянулись. Вот это да. «Пассажир» вернулся!
— Вы знаете, что это или кто это, правильно? — старик перевел взгляд с Ивана на Убера и обратно. В покрасневших глазах стояли слезы. — Кто это?
Иван вздохнул.
— Мы не знаем, кто он, — сказал диггер. — Мы называем это существо «пассажир». Он ехал за нами на подлодке. Вернее, вместе с нами — мы внутри лодки, он снаружи. Потом он исчез. Но мы видели на берегу его следы.
Молчание.
— Вы привели с собой эту тварь, — тихо и обвиняюще сказал Федор.
— И она ранила моего сына. Моего сына!"
"— Эту тварь, — жестко сказал скинхед. В любую минуту он готов был поднять пулемет и открыть огонь. — Эта тварь еще всех нас переживет, вот увидите.
— Лаэс, — сказал старик. — Не тварь.
Вот это дела. Лицо Федора стало упрямым.
Лаэс, — повторил он. — Запомните. Его зовут Лаэс.
Он отвернулся, пошел к раненому. Древочеловек застонал — утробно и жалобно. Иван вздрогнул. Старик успокаивающе положил ладонь монстру на грудь.
«Тихо, тихо», погладил.
— Лаэс. В этом имени есть что-то эллинское, античное… — мечтательно произнес Федор. — Имя для молодого и прекрасного бога.
Уберфюрер за спиной старика покрутил у виска пальцем. Иван незаметно показал ему кулак.
— Так ты еще и ксенофоб? — холодно поинтересовался Мандела, когда они вышли из конференц-зала, в единочасье превратившегося в госпиталь.
— Какие ты слова, однако, знаешь… — Уберфюрер помолчал. — Дурак ты, Мандела.
