Метро 2035

На Кузнецком мосту красные. Не шли сюда пока, наверное, услышав, что туннель завалило; но и к ним было нельзя.

Вспомнил тот провал в стене. Может, межлинейный ходок какой-то? Поскакал вдоль, нащупал… Ткнулся внутрь… Крысы прыснули… Быть бы крысой. Крыса и с выколотыми глазами не потеряется.

Подуло. Пошевелило отросшие волосы.

Как Сашины пальчики его причесали.

Он задрал свои бельма кверху.

Подуло еще раз – нежно и игриво, как мать младенцу – в лицо.

Вцепился пальцами в пустоту, обломал ногти о бетон… И задел железо.

Скоба. Скоба еще. Лестница колодезная. Вентиляционная шахта вверх. Оттуда дует. С поверхности.

– Эээээй!!! – закричал он. – Эээээ!!! Эгей!!! Вы! Вы там! Сюда! Тут выход есть! Выход наверх! Тут шахта! Можно наверх вылезти! Слышите! Вы, уроды! Тут наверх можно!!

– Наверх! Ебанулся, что ли?! – закряхтели невидимые зверолюди.

– Наверх! – крикнул им Артем. – За мной! За мной, уроды!

Они боялись, не верили ему. Не знали, что там есть и ветер, и дождь, и что с первого раза там не умрешь.

Он обнял ржавую скобу своими круглыми пальцами: скоба пальцам оказалась как раз. Подпрыгнул, подтянул разбитую ногу. Перехватился, подтянулся. Еще. Еще. Еще.

Скользил, срывался, но тут же ловил скобу снова. Не чувствовал разбитую ногу, исхлестанную спину, разодранные руки. Карабкался. Подпрыгивал. Лез.

Глянул вниз – кто-то последовал за ним.

Останавливался на секунду – и дальше. Если сейчас не выберешься, не выберешься никогда.

Неважно, через сколько – вывалился в крошечную комнатку, в зарешеченную будку. Дверь на засове изнутри, засов ржавый. Изодрал окончательно руки, стали кровавой кашей, ржа со ржой перемешались; но пересилил его. Распахнул дверь, выполз на четвереньках, перевернулся на спину. Раннее утро было в мире; поднималось медное солнце.

Он просто лежал на земле. На земле, а не под землей. И нет, это не голова кружилась – это весь гребаный глобус, раскрученный Артемом, вертелся волчком.

Рядом кто-то еще упал, лег. Только один, больше не лезли.

– Ты кто? – спросил его Артем, не оборачиваясь даже к своему единственному последователю, блаженно улыбаясь через опущенные веки розовому утреннему небу. – Кто ты, блядь, человечище?

– Леххха, кто, – ответили ему. – Брокер. Фффф… Фф к-хх-ожаном п-пальто.

– Это ты был брокер, – сказал Артем, счастливый, что дожил аж досюда. – А теперь будешь первоапостол.

На этом и выключили.