Сейчас прямо.
Голос. Голос Артем узнал – там, под сценой лежа, потому что голос у братьев был один на двоих. Слова они этим голосом произносили разные, и разные из них собирали предложения; и разные у них были мундиры, и часы у них в разных временах остановились. А голос все равно был один.
Глеб был, наверное, старшим. Казался старшим. А у Бориса, значит, служба быстрей шла. Как с ними это случилось, подумал Артем зачем-то. Вместо того, чтобы подумать, не лопнет ли белая нитка, по которой он собрался над пропастью идти.
Как у них, у двух братьев, случилось оказаться в одном звании по разные линии фронта? Знают они друг о друге? Должны. Не могут не знать. Воюют? Ненавидят друг друга? Пытаются умертвить? Играют? Что?
– Даете добро? Есть. И как раз успеете тогда подкрепление нам… Да. Согласен. Не мы это начали. И я тоже не вижу другого… Есть. Принято.
Артем ждал тихо, больше даже не думал, чтобы шумом мысли не спугнуть севшую ему на плечо волшебную жар-птицу, удачу. Один шанс был на тысячу.
– Частота какая?
Криворотый связист сел к радио; Артем выдал ему частоту.
Пошли шерстить эфир. Наушники Артему водрузили на голову косо: один ухо прикрывает, другой к людям развернут.
– Антенны вы наверх вывели? – спросил он. – Как отсюда ловится?
– О своем лучше думай, – посоветовал ему Свинолуп. – О нашем.
– А вы… Вам никогда не удавалось… Другие города услышать?
Связист, будто это его спрашивали, покачал головой.
– Нет никаких других городов, пацан, – сказал майор. – Забудь.
– Но люди же приходят… Были ведь люди из других городов? Приходили в метро.
– Враки.
– А их устраняли. Ваши же.
– Тоже враки.
– И тех, кто об этом болтал…
Глеб Иванович сощурился. Постучал стволом по железному ящику.
– Не хера потому что вранье пересказывать! Сидим тут и сидим! Душу баламутить зачем людям? Пускай мечтают, о чем сказано мечтать. О том, что победим Ганзу, всех буржуев поставим к стенке и тогда будет в метро коммунизм. И грибов всем полная норма. Тут будет хорошо. Здесь. У нас. Родину любить нужно, понял? Где родился, там и пригодился.
– Я наверху родился.
– А сдохнешь снизу!
Свинолуп хлопнул его по плечу и гоготнул. Это была первая его шутка.
Из эфирной каши высунулся голос. Майор кивнул Артему, подвел дуло к его голове, поощряя, наставляя.
– Дитмар.
– Это сталкер.
– О! Сталкер. Ну как?
– Ландыши распустились.
– Значит, весна.
Ствол влез Артему в свободное ухо, холодный, железный. Прямо в слуховое отверстие. Волновался, хотел понять, не обманывают ли.
