– Ты? Зачем? Что за бред? А я? Меня кто? Наколку мою – кто? Ты?
– Ты сам, Артем.
– Что? Почему? С какой стати?
– Тебе правда нужно собираться. Если ты не помнишь ничего – так лучше. Правда.
– Я тебе не верю. Ты его выгораживаешь. Что это за человек?
– Сегодня можешь у моей подруги поспать, у Кристины. Я договорилась. И не приходи сюда. Я не хочу, чтобы ты сюда приходил. И завтра тоже.
– Почему?!
– Мне от тебя только хуже делается. Хочется еще раз себя прижечь.
* * *– Как ты? Как себя чувствуешь?
– Не знаю.
Живой.
– Я подумала… То, что ты мне говорил про Балашиху. У меня есть один… Поклонник. Тоже сталкер. Свободный.
– Он там был?
– Нет. У него есть машина. Спрятана наверху где-то. Я могу его попросить, чтобы он… Чтобы он взял тебя с собой. Туда. У него сегодня ходка.
– Это один из твоих клиентов?
– Да. Это один из моих клиентов.
– Я не хочу. Я пешком лучше пойду.
– Артем. Ты не дойдешь никуда. Посмотри на ногу свою. И… Я узнавала у врача… Если лучевую болезнь не лечить… Тебе, может быть, недели три осталось.
А лечить ее как тут? Где?
– Ты меня просто выставить хочешь, да? Чтобы мы с хозяином твоим не столкнулись лбами?
– Не веришь, да?
– Ты просто не знаешь, куда меня деть. Хоть к черту на кулички, лишь бы вечером меня тут не было.
– Ходка сегодня, Артем. Пойдешь?
– Пойду.
– Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
– Не верю.
– Вот… Наклонись.
– Зачем это?
– Будешь пока носить. Чтобы было, за что держаться. Вернешься – заберу.
* * *– Привет.
Сашунь, только я сегодня уставший, так что можно просто чаю попить и поспать, а? Пойдем в мой кабинет.
– Хорошо.
– Эти кретины, представляешь, рванули переход на Кузнецкий мост, вся Пушкинская обрушилась, им теперь деваться некуда, а красные ничего слышать не хотят. Бардак полный. Сил нет. Портачат все, а я – разруливай.
– Я понимаю.
– Ты что тут делаешь? А? Ты подслушиваешь, что ли?! Ты кто?!
– Я…
– Это со мной. Он на прием пришел. Так скать. Приемные часы перепутал. Забираю его… Забираю!
– Перепутал я.
Простите. Не в то время, не в том месте.
– Бухой, что ли?
– Конечно, он бухой! В говно он говнецкое, неужель не видно? Все, пошли давай, герой.
– Кто там?! Что?!
– Ничего, Алексей Феликсович. Ложная тревога.
– Ложжжжная. Тревооооога.
Глава 15
Шоссе Энтузиастов
Поднимались с Трубной – был там и вход, оказывается, и выход. И без документов можно было на нее попасть: главное, знать, с кем говорить, при ком, и какими словами.
