Меж светом и тьмой 3

Вот и натуральные мю-кристаллы, причём крупные! Коробка при ударе открылась — пришлось собирать их с земли и рассовывать по подсумкам. Всего собрал одиннадцать штук. Я люблю ровные числа и потому один украдкой поглотил. Сразу стало намного легче.

Да-да, Чешуйка, я же обещал, дам тебе позже! Один, жадная ящерица! Мой дар в приоритете!

«А мне можно?» — аккуратно поинтересовался Люмьер. Тон разительно отличался.

«Конечно, можно! Вы для меня равны!»

Кот довольно заурчал, а жадный ящер стал возмущаться, напоминая о своей полезности.

Внутри начался спор, который пришлось пресечь.

Снова включил движки и направился к другой груде обломков из разбившегося тяжёлого флаера, упавшего точно на аванпост, возведённый геомантами из местного камня. Туда же отлетела ещё часть стеллажей. Забрался под самый каменистый склон и начал разгребать камешки длинной палкой.

И нет мне покоя… тут что-то прячется. Если ты просто очередная перепуганная неведомая зверушка — сиди тут дальше.

Увы, сокрыто нечто полезло ко мне ментальными щупами… причём очень настойчиво. Ладно, Корсаков, если это ты, то сам напросился. Ладно читать эмоции практически не возбраняется. Но лезть в голову — это гораздо хуже, чем забраться ночью в мой кабинет и взломать компьютер с сейфом. Хуже, чем если бы ты связал меня и пытался получить ответы.

А если это какая-то очередная хтоническая невидимая тварь, то ей же хуже. Духовный артефакт на линии!

Корсаков Игнат вновь ушёл на дальнюю разведку, ища возможные опасности и разломы.

Только в этот раз он решил всё же проверить Покровского. О странном ощущении в прошлый раз он уже доложил Панову. Но тот всё списал на то, что Корсаков коснулся не наглого графа, а одной из тех странных тварей. Ещё и отчитал Корсакова за попытку влезть в чужой разум.

Кроме того, теперь Игнатом двигал ещё и личный мотив. Чем больше он наблюдал, тем больше убеждался, что Покровский помеха. Отношение Юсуповой к нему, наличие фамильяра, странная техника и проект, которым род занимался в Хоре Вечности.

Корсаков был готов поставить свою голову, что группа оказалась здесь не случайно! Что в момент, пока Покровский был один, он занимался чем-то иным. Общение с ментальным интерфейсом реликтов было мукой — порой он включал что-то почти наугад. И в нём крепла уверенность, что какой-то финальный этап, над которым он бился, запустился извне.