В том же 1878 году фон Кауфман в ответ на секретный запрос Александра Второго заявил, что готов захватить Индию с тридцатитысячным корпусом. А Константин Петрович всегда выполнял то, что обещал…
К счастью для англичан, случилась русско-турецкая война, отнявшая у России много сил и расстроившая ее финансы; стало уже не до Индии. Затем последовало 1 марта 1881 года, и новому императору, прозванному впоследствии Миротворцем, худой мир был лучше доброй ссоры. Через год царствования Александр Александрович выгнал, наконец-то, Горчакова в отставку.
Тот уходил на покой богатейшим человеком: двум своим сыновьям светлейший князь оставил нажитые на государственной службе, не известно, за какие заслуги, 8 (!) миллионов рублей. (Князинька ловко выучился попрошайничать у предыдущего императора). Последним его подарком России стал позор Берлинского конгресса, лишивший страну всех заслуженных кровью плодов победоносной русско-турецкой войны.
Сразу осмелевшие англичане быстро наводнили Памир своими шпионами.
Кроме того, они старательно и умело, в чисто британском стиле, натравливали на Россию и Афганистан, и Китай. В Петербургском договоре 1881 года было определено, что Российская и Цинская империи назначают комиссаров для определения и демаркации спорной границы между Ферганской областью и Восточным Туркестаном. 7 июня 1883 года русский комиссар генерал-майор Мединский встретился в ущелье Чигар на южном склоне Тянь-Шаньского хребта с китайским уполномоченным амбанем Ша; переговоры начались.
Поручик Громбчевский сидел на бревне возле жарко горевшего костра и пил «уиски». Напротив расположился капитан Френсис Янгхазбэнд, со стаканом уже водки, в руках. Русский и британский офицеры вполголоса беседовали. Утром они провели астрономическое определение координат своей совместной стоянки в урочище Каинды Аузы, связав таким образом обе съемки: английскую и русскую, и теперь отдыхали. В полупьяном разговоре, который, кстати, велся на фарси, поручик был категоричен:
— Вы не понимаете, капитан, до чего все русские прямо-таки мечтают о походе в вашу Индию.
Все без исключения: извозчики, купцы, генералы… Это какая-то национальная болезнь!
— Дались же вам наши грязные брахмапутры…
— Не нам, капитан. Нам, полякам, на Индию… как бы это помягче сказать… А вот им только подавай! — Громбчевский кивнул на семиреченских казаков, собирающих хворост для офицерского костра.
— А им, мне кажется, тем более всё едино.
— Мы у них сейчас спросим.
