— Эка нашли дурака! С канцелярией штоб у меня здесь же решили, иначе ни до какого Нерчинска не доедете! Обязательно у вас пароль до властей имеется, или бумага где зашита. Здесь! иначе все «иванам» сообчу.
И Лыков понял, что придется идти к смотрителю.
На следующее утро после поверки он отправился искать майора Кандыбу, начальника Томской пересыльной тюрьмы. Задачка была не простой: следовало подловить смотрителя так, чтобы рядом не было посторонних (особенно арестантских) ушей, сказать пароль, быстро объяснить ситуацию и оговорить способы дальнейшей связи.
Ясно, что на место управляющего самой крупной в империи тюрьмой, вершителя судеб тысяч человек абы кого не поставят, и Лыков надеялся на быструю и грамотную помощь.
Он перехватил майора очень удачно, в переходе между канцелярией и пекарней. С Кандыбой был только помощник — молодой, белобрысый офицер в очках, со спокойным, приятным лицом. Подскочив к смотрителю, Алексей сдернул картуз, вытянулся по-военному:
— Ваше высокоблагородие! Дозвольте обратиться с прошением!
— Некогда мне, — отрезал тот, и хотел пройти мимо.
— «Между Амуром и Невой», — четко вполголоса произнес сыщик, со значением глядя прямо в глаза майору.
— Что? — взревел вдруг Кандыба, остановившись и дыхнув на Лыкова густым водочным перегаром. Алексей с ужасом увидел, что сморитель крепко пьян: лицо красное, как помидор, а маленькие бегемотьи глазки смотрят тупо и гневно.
— Повтори, что ты сказал, подлец! Это кто тут воет? Повтори!
— «Между Амуром и Невой», — пробормотал сыщик, понимая уже провал своего плана.
— Была шифрованная телеграмма из ЭмВэДэ, проверьте в канцелярии!
— Да ты еще учить меня вздумал, ракалья, арестантская харя? Помощник!
— Здесь, Иван Самсонович!
— Кому Иван Самсонович, а кому «ваше высокоблагородие»!
— Виноват, ваше высокоблагородие; слушаю-с!
— Пятьдесят розог этому жоху, сейчас же, при мне!
Лыкова обдало жаром. Он понимал, что ничего не сможет сделать, если этот пьяный идиот действительно решится его наказать."
"— Никак нельзя, ваше высокоблагородие, — вежливо, но твёрдо возразил помощник смотрителя.
— Он не арестант, а административно высылаемый; телесные наказания не предусмотрены законом.
У Алексея отлегло было от сердца, но, как оказалось, преждевременно.
— Каким ещё там законом?! Здесь я закон, а ещё царь, и бог; как скажу, так и будет! Мне здесь всё можно, я для этого сюда и поставлен. Выполнять!!
— Никак нельзя, ваше высокоблагородие, — по-прежнему твёрдо отвечал помощник.
