Ну, Лука Лукич, готовь порошицу[162] — мы идем!
— Придется прошлёпать верст двести по тайге. Без компаса и провизии, по незнакомой местности. Если не найдем тропу, больше двадцати верст в день делать не сможем, а жрать захотим уже к вечеру. Шесть или семь дней пути…
— Я уже голодный, — признался Челубей.
— Не бойся. Волку зима за обычай. Бывший пластун в лесу не пропадет, тем более с винтовкой. Выберемся. А пока давай устроим ревизию наших припасов.
Они вывернули карманы и оказалось, что в наличии имеются: три револьвера и пятьдесят патронов к ним; трофейная «пибоди» с десятью зарядами; семь паспортов; три тысячи рублей наличными и на пятьдесят тысяч ассигновок; одна папироса; спички; нож в сапоге у Лыкова.
— Лучше бы вместо денег были сухари, — прокомментировал Алексей. — У медведя еды не купишь… Но самое главное имеется — спички при нас. Давай сюда папиросу.
И отобрал у Челубея, не обращая внимания на его протесты, последнее курево. Высыпал табак себе в рот, разжевал и намазал получившейся массой подошвы сапог им обоим.
— Думаешь, у них и собаки имеются?
— Если бы я устраивал засаду в лесу, у меня бы были. Так что, сидеть некогда. И учти — август, время охоты на «горбачей»; смотри в оба.
Сделал шаг, потом вдруг остановился и сказал, как бы себе под нос:
— А у меня сегодня день рождения.
— Поздравляю, — пробормотал Челубей. — Веселый праздник получился.
— Ничего, Бог любит пехоту. Вперёд!
И началась их таежная одиссея. Собаки у свищёвских людей действительно оказались: они услышали отчетливый лай.
Вскоре попался ручей. Лыков повел их разутыми по воде на восток; шли около версты. Вылезли на камень, чтобы не оставлять следов. Обулись и далее осторожно, стараясь не шуметь, двинулись на север. Шли до темноты. Заночевали в яме от вывороченой лиственницы; жечь костёр Лыков запретил."
"Утром следующего дня Алексей внимательно присмотрелся к Якову и извлёк у него из шевелюры парочку клещей. Тот в ответ вытащил из лыковской бороды трёх. После этого они разделись, вывернули наизнанку одежду и обнаружили в швах и на своих телах ещё несколько этих опасных тварей; решили проверяться так почаще.
Закончив туалет, голодные и усталые, взяли путь на запад. Очень донимала мошка: она забивалась в рукава, лезла за воротник, жалила открытые части тела, путалась в волосах. От её всепроникающих укусов можно было сойти с ума, и ничего нельзя было с этим поделать. Лицо и руки у путников быстро распухли и невыносимо зудели.
