Камень, поваленный ствол, яма на дне… Образуется так называемый карман, в котором скапливается золото. Бывают карманы на пятдесят тысяч рублей.
Недашевский ошарашенно покатал на ладони самородки, спросил:
— Можно мне попробовать?
— Десять минут. И учти: сам понесёшь.
Но эта угроза не остановила Якова. В порыве алчности он перевернул все камни вблизи и нашёл ещё семь самородков, причем один оказался с куриное яйцо. Глаза его загорелись каким-то диким огнем, лицо покраснело. Алексей сам уже был не рад, что показал напарнику золото.
— Яков! — крепко взял он Недашевского за рукав. — Всё! Вернись в разум. Мы жизнь свою спасаем — не забыл? Нам нельзя отвлекаться и затруднять себе дорогу.
Челубей неохотно стал на тропу и они продолжили путь. Несколько раз им встречались выходы горных пород, иногда с бурыми полосами рогового серебра — керагирита. Лыков объяснил Челубею, что они идут вдоль южного склона хребта Олёкминский Становик, богатого серебряно-свинцовыми рудами. Самих гор не видно, они за лесом, верстах в пятидесяти к северу, а досюда, к Шилке, доходят лишь отдельные рудные жилы.
Солнце уже собиралось садиться, и Алексей высматривал место для ночлега, когда неожиданно прямо на тропе им попался брошенный кем-то «маршлут» — заплечный туес, с каким каторжники устремляются в бега. Туес был новенький, аккуратно закрытый. Алексей изготовил винтовку, Яков — револьвер, и они осторожно, ощетинясь стволами, двинулись вперед. Через несколько шагов им попался чайник, затем топор; их быстро подобрали.
Медведь напал на беглого?
И тут в стороне от тропы они увидели четыре лежащих в ряд тела. Бородатые мужики с обритыми наполовину головами уставили в небо выкатившиеся из орбит глаза, лица искажены ужасом, пальцы вытянутых по швам рук скрючены, как от невыносимой боли, да так и застыли… А на груди у каждого, там, где сердце — аккуратно выжженная дыра размером с яблоко. Полушубки на этих местах обуглены, и видно, что непонятная рана глубоко уходит в плоть. Люди умирали мучительно и без какого-либо сопротивления.
"
"— Что это? — сиплым шепотом спросил Челубей. Лыков внимательно и быстро осмотрел убитых, молча махнул Якову рукой и почти бегом зашагал прочь.
Они шли так до полной темноты и ещё какое-то время в ночи, стремясь подальше уйти от страшного места. Наконец продвигаться стало уже совсем невозможным, и они приткнулись под кустом черной березы на краю поляны. Челубей долго ворочался, а когда всё-таки заснул, часто вскрикивал во сне.
