Алексей же сел так, чтобы видеть тропу, и просидел всю ночь с винтовкой на коленях.
Утром они снова двинулись в путь. Без воды и почти без пищи идти становилось все труднее, и сильно донимала мошка. Вскоре тропа вывела их к очередному ручью; деревья над головами расступились, показалось голубое небо, выглянуло солнце и стало чуточку веселее. Алексей порылся в найденном вчера «маршлуте» и обнаружил там несколько фунтов сухарей. Они жадно съели их почти целиком и запили чаем на смородиновом листе, сваренном в новообретенном чайнике — получился горячий обед.
Челубей потянул Лыкова за рукав:
— И всё же: что это вчера было? Такие странные раны: словно людей сверлили раскалённым шомполом, а они и не пытались защищаться…
— От этого не защитишься, — неохотно ответил Алексей. — Я слышал о таких историях. (Он не стал уточнять, что читал это в полицейских сводках). На Алтае и здесь, в Забайкалье, иногда происходят такие загадочные вещи. В одном только случае человек выжил, хотя и был прожжён до костей.
Он рассказал, что на него и его товарищей напал жёлтый шар.
— Жёлтый шар?
— Да. Он появился вечером, бесшумно, и их всех словно парализовало. Люди смотрели, всё понимали, но не могли пошевелить и пальцем. А шар, размером с яблоко, похожий на сгусток огня или электричества, медленно обошёл их всех по очереди и глубоко выжег каждого. Так же, как тех, кого мы с тобой вчера видели. Все умерли от болевого шока, но один спасся, хотя сделался калекой.
— Так что же это такое?
— Наука пока не знает.
Но ясно, что это злая и разумная сила, и нам с тобой лучше с ней не встречаться.
Глава 29
У кержаков
К концу четвёртого дня пути, когда Лыков, как обычно, шел впереди, он вдруг прыгнул в сторону и выволок из куста на тропу мужичка в ветхом азяме и сбитых опорках. Тот испуганно вжал засаленую голову в плечи и стоял ни жив, ни мертв.
— Кто?
— Сулалейка, вашество-с.
— Беглый?
— Как есть святый Бог…
Лыков тщательно обыскал пленника, не нашёл ничего интересного, потом внимательно посмотрел ему в глаза и вдруг спросил:
— Есть хочешь?
Мужик опешил, потом молча кивнул.
Алексей выгреб из туеса остатки сухарей и протянул ему. Поколебавшись секунду, Сулалейка вдохнул носом воздух, словно наслаждаясь запахом хлеба, и в мгновенье ока спорол все их припасы.
— Я Алексей Лыков, а это мой товарищ Яков Недашевский.
— Благодарствуйте! Давно я хлеба не едал…
— Больше ничего нет, — развел руками Алексей.
— Как это нет! — воскликнул весело Сулалейка.
