Между нами ничего не было

На краю моей постели сидит Эмиль. Весь взъерошенный какой-то, как воробей после драки за семечки. Злой, как черт.

Он медленно поднимает на меня глаза, на его щеках играют желваки. Я не очень понимаю, что происходит, но внутри все напрягается…

Надо сказать? Что-то. Не знаю, правда, что конкретно, ведь меня болтает где-то на пару сотен метров над уровнем неба. Кожа моментально покрывается мурашками. Внутри раздается ток, как сотня ярких, разрезающих тьму молний. Какое-то безумно странное ощущение «того-самого момента».

Только какого конкретно? Я не могу понять. Мысли хаотично бьются друг о друга, и ни за одну я ухватиться не могу.

Часто моргаю. Эмиль медленно встает.

Он не говорит ни слова, как и я. Тишина ощутимо становится вязкой и до безумия горячей.

Еще один шаг. Я упираюсь лопатками в дверь и наблюдаю…как он подходит ближе, как часто вздымается его грудь. Галстука на шее нет, он отброшен в сторону. Покоится на моих подушках, а на полу его пиджак. Белая рубашка плотно обтягивает широкие плечи, и я вспоминаю, как мои ногти вонзались в них…

Эти воспоминания неожиданны.

И они ярче всех звезд. Вместе взятых…

Закрываю глаза. Запах его парфюма заключает меня в непробиваемый кокон со всех сторон. Эмиль упирается кулаками по обе стороны от моей головы, и я чувствую его дыхание на своих волосах.

Внизу живота дико напрягаются мышцы. Пульсация ускоряется вместе с пульсом. Я теряю остатки разума.

Эмиль чуть касается носом моего виска, а потом еле слышно, хрипло выдыхает.

- Ты была у моего офиса.

Это не вопрос.

Это утверждение. А я молчу, и даже если бы он притворился, что не знает, я бы не смогла ответить. Он злится на это? И злится ли вообще? Ничего не могу понять…

Открываю глаза и поднимаю их, а потом тону. Вот так сразу ухожу под воду, стоит мне окунуться в его омуты. И будто сразу на дно! Я моментально ухожу в них до самого конца, ударяюсь спиной и…взрываюсь.

У меня нет больше ответов, потому, собственно, нет никаких вопросов. Они все исчезают, ведь в голове одни гормоны и…дикая необходимость почувствовать его тепло.

Возможно, когда я приду в себя, то буду об этом жалеть. Нет, я сто процентов буду жалеть…ведь быть ближе к нему и ответить на зов своего глупого сердца — это почти то же самое, что встать к стене и принять смерть от автоматной очереди. Это все равно, что по собственной воле согласиться быть проклятой до конца своих дней. Это все равно, что дать добро на смерть…ведь любить его — это больно. Как всегда больно любить кого-то безответно.