Между нами обман

Где теперь те вещи, а где папа. Я даже не знаю, как его зовут, в моем свидетельстве стоял прочерк. Впрочем, в нынешнем такая же ситуация. Может быть поэтому я так жадно хочу, чтобы Миша мне поверил, потому что хочу, чтобы у моей дочери был отец.

Я глажу голову Миши, что покоится на моих коленях.

Смотреть ему в глаза нереально, так что я просто их закрываю. Представляю, что мы снова на пляже Бали, держимся за руки. Нужно было тогда все рассказать, просто смотреть на океан и говорить, говорить, говорить.

– В тюрьме мне тоже не хватало мяса.

А еще материнских рук. Она конечно последнее время была помешана на моем отчиме, но не забывала про меня. Обнимала часто, защищала, когда отчим напал.

– Я бы хотел сам его убить. Не пожалел бы пули, – глухо хрипит Миша мне в колени. Рычит, не поднимая головы, сжимает мои бедра сильными пальцами, запуская процесс эротического разрушения, словно напоминая телу, на что оно способно.

– И снова сел бы. За него уже я отсидела.

Как бы я поступила сейчас? Была бы такой импульсивной.

Или это во мне кровь отца говорит… В какой – то момент я просто перестала о нем спрашивать, потому что каждый раз слышала только одно. Отец сидит за убийство. Но зато было понятно, откуда у мамы деньги на мою учебу в лучшей гимназии Питера. Очевидно убийца был с деньгами. Платил за мою учебу, но так ни разу не захотел увидеть дочь.

Он поднимает голову, я опускаю. Наши взгляды сталкиваются в молчаливой битве. Огонь загорается, а его руки скользят выше.

– Мне сложно представить тебя на своем месте.

– Это уже в прошлом. На самом деле, если вспомнить, было все очень даже неплохо, особенно когда забеременела.

– С одного раза? Так вообще бывает?

– Бывает. Но прежде, чем узнать о беременности, я встретила Ирину.

– Твою подставную маму?

– Да. Она уже знала мою историю, выудила подробности и предложила свой дикий план.

Миша напрягается, но внимательно слушает, даже не пытаясь задавать вопросов.

– За что она сидела?

– За убийство.

Подробностей я не знаю. Я вообще мало знала о ней. Но она помогала.

– Нет! Господи, я конечно была на тебя зла и обижена, но ее план казался мне полной чушью. Мне было сложно поверить в то, что ты в меня можешь влюбиться. Ирина оставила меня в покое, потом стала почти лучшей подругой, потом помогала рожать…

– Почему ты не сделала… Блин, – он проводит рукой по лицу.

– Аборт? Я частенько думала о смерти. О том, что мне жить незачем. А потом эта беременность.