МежМировая няня, или Алмазный король и я

Мимо ресторанов а-ля карт, мимо импровизированного театра, где сегодня выступала какая-то местная группа. Под визги гостей, под звучный голос солистки, вспарывающий тишину, Михаил прошел через лобби, кивнув приветственно ночному администратору, пересек мостик и оказался у своего корпуса.

Здесь было значительно тише, и Соколов остановился. Сунув руки в карманы брюк, запрокинул голову.

На темном небе рассыпались звезды. Часть из них стирали наползающие тучи, часть перекрывал свет фонарей, вокруг которых вились ночные мотыльки.

В детстве, когда отец с матерью уезжали в командировки, он выбегал на балкон и подолгу смотрел на звездное небо: ему казалось, что так он становится ближе к родным. Ведь небо и звезды везде одинаковые, а значит, если родители сейчас просто посмотрят вверх, можно представить, что они совсем рядом.

С тех пор он повзрослел и прекрасно понимал, что небо везде разное.

И что никакие звезды не сумеют объединить, если вы находитесь на разных континентах.

А если в разных мирах?

Усмехнувшись своим мыслям, Михаил тряхнул головой и резко шагнул вперед.

Чтобы налететь на спешившую куда-то сотрудницу отеля. То, что женщина падает, отметил молниеносно благодаря реакции, которая сохранилась после службы в военно-воздушных силах. Поэтому и успел подхватить, не дав ей удариться о бледно-голубую плитку пола.

— I’m sorry, — произнес на английском и тут же повторил по-испански: — Perdyn.

К удивлению Михаила, женщина не спешила отнимать руку и вообще смотрела на него как-то странно.

Ноздри ее широкого носа, характерного для афроамериканцев, едва уловимо шевельнулись. Он же успел отметить только форменную одежду, стянутые в тугой пучок черные блестящие волосы и имя на бейджике — Мария.

— Потерял нечто дорогое? — спросила она на отличном английском.

Прежде чем Михаил успел ответить, стянула его руку со своей, как если бы снимала браслет, и добавила:

— О чем вы? — непонимающе спросил он.

— О ком. — Она смотрела на него, не мигая.

Из-за того, что они были достаточно далеко от фонарей, а еще из-за насыщенно-темного цвета ее глаз зрачки были практически не видны.

Появилось такое чувство, что он смотрит в бездну.

— Твоя девочка очень далеко и назад не вернется. Обратного пути нет. Но тебя я могу к ней перенести, если захочешь. Если не побоишься. — Она широко улыбнулась, обнажив крупные зубы. — Легко не будет, зато ты будешь с ней. Подумай, и, если решишься, найдешь меня. Найдешь — значит, готов.