Говорить об этом мужчине я не стала, так как видела беспокойство в его взгляде, когда он видел отношение прислуги ко мне, но я не жаловалась, и потому конфликт носил тихий характер. Мне просто объявили холодную войну, и, будучи чужаком на этой планете, я просто оборонялась, словно я была в осаде. В глухой обороне.
Спустя месяц моего проживания на острове я поняла одну такую истину, что не хочу, чтобы мой ребенок ловил на себе такие косые взгляды окружающих. Его будут ненавидеть и презирать, а лишь потому, что он рожден от хармита и в нем будет течь кровь этой расы.
На мысли о ребенке меня натолкнул мой животик, который вспомнил, что пора бы уже и округляться.
Я очень много времени проводила у океана. Расстелив полотенце, я лежала на пляже, читала книги, которые, кстати, были очень похожи на земные. Шарет приносил их из королевской библиотеки. И таскал в основном лишь детские сказки, но за неимением другого и это чтиво меня устраивало. Были там и романы типа женских любовных романов, но сказок, легенд и притч там было больше.
Я люблю читать, но и это занятие надоедало, тогда меня спасал сон. Видимо, эта часть беременности у меня должна протекать во сне, и док не считал в этом ничего странного. Заметив, что я много провожу времени на пляже, он предложил бывать в больнице, и я, воспользовавшись предложением, стала бывать и там. Веранда и лежак стали моим вторым домом, если не первым. Именно там я снова стала свидетелем не предназначенного для моих ушей разговора.
То утро я запомнила хорошо, так как еду я себе приготовить не смогла.
Впрочем, как и накануне. Я и улеглась на кушетке на веранде, исключительно чтобы дождаться, когда приедет док. Утром мутило, и была слабость, и я не смогла приготовить себе еду, и потому пришлось есть то же, что готовилось для всех. Еда показалась горькой, и я не стала доедать. Взяла фрукты и воду и ушла на веранду, и теперь была в какой-то полудреме, из которой меня вывел голос Доры.
– А почему оно так долго действует? Ей плохо стало только вот сейчас, а капли гибина я добавляю в воду уже вторую неделю, – она была недовольна и раздражена.
– Дора, нам некуда спешить. Эта хармитская подстилка потеряет своего выродка, и все будет выглядеть максимально правдоподобно, и даже док ничего не заподозрит, – ответил второй голос, который я не знала. При словах о хармитской подстилке сомнения, о ком идет речь, отпали сами собой.
– И долго еще ее терпеть? – Дора шипела от злости.
