Межсезонье

"

"— Если ты тоже за отсрочкой, мое настроение окончательно испортится, — тяжело вздохнул я. — Да ладно, Эл, выкладывай, с чем пожаловал.

— Нет, никаких отсрочек, — замахал руками Риони и осторожно пристроил на углу стола какой-то потертый мешок. — Я по делу…

— Проверяли? — тут же ухватил его за руку Мартин.

— Да там старье всякое, — хмыкнул Роб.

— И что это такое? — Я перевел взгляд с потертой мешковины на скупщика краденого.

— Принесли мне, стал быть, вчера мешок этот, — Риони вытер хлюпающий нос рукавом парусиновой куртки.

 — Я его даже выкинуть хотел, а потом сообразил: господина Корду это наверняка заинтересует.

— Да ну? — поджал губы Мартин.

— Принес мешок проходимец, что вечно у порта ошивается, — не обратив внимания на его слова, продолжил Эл. — Он оттуда только деньги забрал, все остальное мне сдал.

— Что, у нищего, у которого этот мешок отняли, еще и деньги при себе оказались? — заулыбался мой помощник.

— Оказались, не извольте сомневаться, — Риони начал рыться в мешке и наконец выудил оттуда матросскую куртку.

 — Вот здесь, в подкладке тайник устроили, там дублон, два дуката, пара талеров и три марки зашиты были.

— И этот прощелыга пришел за парой шиллингов, обретя такое богатство? — недоверчиво прищурился я, разглядывая разложенные на столе вещи. Табакерка, пластинка жевательного табака, кресало, точильный брусок, ржавый складной нож, катушка с нитками, почти новые сапоги, нижнее белье, набор игральных костей. — Ох, не верится мне что-то…

— Тому парню одежку прощупать ума не хватило, — самодовольно заявил Риони.

 — Поэтому и довольствовался одним дублоном и горстью мелочи, что в кошеле была. Подкладку уже я распорол.

— Выходит, теперь у тебя есть деньги вернуть долг, — рассмеялся Мартин.

— Выходит, так, — заулыбался Эл и сунул мне какие-то бумаги. — Только вот я подумал, а может, господин Корда простит мне должок, если эти бумаги увидит?

— В тайнике были? — раскладывая на столе пожелтевшие листы, уточнил я. Пара писем с потускневшими почти до полной неразборчивости чернилами, траченная морской водой расписка, почти чистый лист бумаги с непонятными расчетами и… карта.

Карта с жирным крестом в левом углу. Крестом, рядом с которым приписано столь знакомое имя. Алекс Гром! Будь он проклят!

— Мне помнится, вы одно время этим головорезом сильно интересовались, — вновь завел свою шарманку скупщик краденого, — а тут как раз…

— Считай, мы в расчете. — Я уставился на карту. Нет, это не крест — перекрещенные кости.