Межсезонье

Я никого не убивал.

— Молодой, — повернулся Пратт к писцу, — кликни костоломов, в пыточную тащить клиента неохота.

— Рассказывай. — Я хлопнул каторжанина по плечу. — Пока не поздно.

— О чем рассказывать? — прекрасно понимая, что взять на себя пять убийств равносильно весьма мучительной смерти на эшафоте, продолжил запираться парень. — Я в тюрьме был!

— Слушай, поможешь нам — никто об этом разговоре не узнает. — Я встал напротив Роха. — Без писца, только мы втроем. Остаток срока на верфях отработаешь. Никаких новых обвинений.

Никаких выступлений в суде."

"— Ничем не могу помочь, — словно не слыша меня, заявил каторжанин.

— Можешь, Эд. И поможешь. — Я наклонился к нему и заглянул в глаза. — Джек, не пускай пока писца обратно…

— Ты чего задумал? — обернулся стоявший у двери Пратт. — Себастьян, ты чего?

Я не ответил. Мне было больно. Намного больнее, чем будет Роху. Намного больнее, чем было бы ему в пыточной.

Руки намертво вцепились в дубовые подлокотники кресла, закрытые глаза налились чернотой.

Загнанный в самые дальние закутки души бес встрепенулся и в который раз попытался вырваться на свободу. Наконец завладеть столь желанным телом. Разорвать в клочья оказавшийся слишком упрямым дух человека. И вновь у него ничего не вышло. Моя воля оказалась крепче натиска обессилевшего беса. Но видят Святые — как же мне было больно…

Я открыл глаза, и Рох закричал. Он кричал, кричал и кричал и никак не мог отвести взгляд от моих зрачков, чернота в которых потихоньку рассеивалась, будто оседающий на дно взбаламученного ногами болотца ил.

На долю лучника пришлась лишь малая доля перенесенного мной, но и этого хватило с лихвой.

— Стоять! — заорал Джек на кого-то и придержал дверь. — Все в порядке! Так ведь, Себастьян?

— Именно. — Я несколько раз моргнул, привыкая к неожиданно ставшему слишком ярким свету факелов. Обычно, когда бес в очередной раз пробовал на прочность мою волю, приходилось отлеживаться несколько часов. А тут то ли Рох принял часть удара на себя, то ли нечистый толком не успел набраться силенок, но чувствовал я себя вполне прилично.

Только вот глаза… — Воды принесите!

— Что это было? — тихонько поинтересовался подошедший Пратт.

— Небольшой фокус, — поморщился я. Нет, определенно, моя догадка оказалась верна: не стоит в следующий раз дожидаться, пока бес решится вырваться на волю. А вообще — может, вышвырнуть его из своего тела в какого-нибудь бедолагу? Нет, не пойдет. Этот бесноватый потом меня первым делом к Святым и отправит.