Межсезонье

Искореженная дверца зацепила другого, чудом успевшего пригнуться боевика и сорвала с головы капюшон. Устоявший на ногах перевертыш зажал затянутой в черную перчатку ладонью расчертившую стриженную наголо голову царапину и, опираясь о стену дома, заковылял к ближайшему выходу с площади. Думаю, беспокоило его не столько полученное ранение — в обычной ситуации такая рана затянулась бы сама собой за несколько секунд, — сколько распыленное в воздухе после бомбардировки серебро."

"В развороченном нутре платформы неожиданно что-то задвигалось, а уже мгновение спустя из пылавших обломков транспорта на площадь выкатилось жуткое создание, слепленное из сильно обгоревших тел жандармов.

Потустороннее существо присело для прыжка, но тут его накрыл рой ослепительных искр, вырвавшихся из жезла шагнувшего вперед заклинателя. Исчадие Хаоса невольно замешкалось и получило в бочкообразную грудь арбалетный болт с сиявшим серебром наконечником. Тонко завизжав, демон все же рванул к комитетчикам, но второй болт сбил его с ног. Свалившееся на брусчатку жуткое создание попыталось подняться, и тут его разметала на куски взорвавшаяся поблизости шаровая молния.

Так и не дождавшись команды возвращаться, я немного подался назад и окинул взглядом продолжавшую медленно увеличиваться в размерах прореху в защитной пелене. Штурмовую группу Комитета Стабильности пытавшийся прорваться в город Хаос беспокоил ничуть не меньше меня, и теперь стала понятна цель их приготовлений: двое бойцов под руки выволокли из дома безвольно обмякшего мужчину лет сорока и без излишней суеты уложили даже не пытавшегося вырваться ординара на булыжники прямо посреди густо исчертивших камни черных линий.

Выкинув использованные маркеры, заклинатели времени терять не стали: один рывком разорвал застегнутую на все пуговицы сорочку, второй коротким ритуальным клинком тут же рассек завопившей от ужаса жертве сначала левое, а потом и правое запястье.

Брызнувшая кровь густо окропила серые от пыли камни, и черные линии колдовского рисунка враз налились багрянцем.

Вверх от места жертвоприношения потекло алое сияние, но стряхнувшему с лезвия кровь комитетчику этого показалось недостаточно, и, нараспев проговаривая заунывное заклинание, он принялся вырезать острием клинка какие-то символы на груди потерявшего сознание ординара. Завершив приготовления, заклинатель хрипло крикнул и по рукоять вогнал клинок в солнечное сплетение жертвы.