Межсезонье

— Не топчитесь тут! — ругнулся на дружинников Шумов. Одиночные щелчки в его наушнике превратились в сплошной треск. — На замер уйдет минуты три.

— А дальше? — поинтересовался разглядывавший темневший за барной стойкой проход на кухню Григорий. — Успеем часть помещений пока проверить?

— Думаешь, есть смысл разделиться? — уточнил у контрразведчика Зубко, не менее скептично настроенный относительно квалификации ликвидаторов.

— Думаю, да.

— Хрена с два! — Алекс выдернул из снега длинный щуп, отсоединил клеммы с уходившими куда-то под фуфайку проводками и сунул железный штырь в петлю на поясе.

— Пошли, — не стал больше настаивать на разделении отряда Конопатый, вполне довольный оперативно полученным результатом. Сомнения в его достоверности, конечно, оставались, но это уже частности.

— Петрович, — окликнул внимательно рассматривавший «утопленную» в стену эстраду Лымарь: один из прожекторов оказался расколот, — чего ты там насчет жжения говорил?

— Держи, задохлик! — Химик сунул Семену мензурку с мутной, белесой жидкостью. — Пей, а то загнешься еще…

— Здесь, — определил место для следующего замера Шумов и в очередной раз воткнул многострадальный щуп в снег.

— Не нравится мне этот свет, — пробурчал Зубко и поежился от забравшегося под одежду морозца: возле сцены откуда-то ощутимо тянуло сквозняком.

— Алекс, — неожиданно насторожился почувствовавший дрожание магического поля Василенко. — Волатильность повысилась?

— Да нет, на прежнем уровне, — не отрывая взгляда от дрожавшей стрелки анализатора, ответил парень, медленно поворачиваясь из стороны в сторону.

— Черт! — ругнулся Антон и активировал внутреннее зрение. В столь насыщенной магической энергией среде это было сродни наблюдению за вспышками фейерверка в прибор ночного видения, но другого способа подтвердить или опровергнуть свои опасения у колдуна не было.

Едва различимое в сполохах плясавших перед глазами искр темное пятно медленно плыло над сценой и явно направлялось к группе настороженно посматривавших по сторонам людей. Обычным зрением различить его не получалось, и виной тому было какое-то мощное, искривлявшее пространство заклинание.

— Сема, сцена! — заорал Василенко, загоняя в розданные сослуживцам амулеты чары, позволявшие различать инфракрасное излучение.