– Из любопытства возникает желание узнать, что же находится внутри, чем этот объект отличается от уже известных, какие у него свойства. А становиться предметом исследования ученых бывает, порой, еще опаснее, чем оказаться под пытками палача. Что касается страха, то из-за него у людей порой и вовсе теряется способность мыслить разумно. Под воздействием страха они способны на любые зверства, если что-то посчитают опасным или почувствуют себя загнанными в угол.
Я в замешательстве посмотрела на него, не зная, как реагировать на произнесенное.
Ведь, в сущности, он прав. И если мы воспринимаем его, как чужака, который может быть опасен, то что мешает Алауру воспринимать нас так же? И вполне понятно, почему он собирается использовать все свои возможности, чтобы лучше изучить нас.
– Могу твердо пообещать, что с моей стороны тебе точно не стоит ждать подвоха, – проговорила я, серьезно глядя в обратившееся ко мне лицо мужчины.
– Знаю, – он улыбнулся в ответ. – Потому и дал тебе обещание не вторгаться в твой внутренний мир.
Но не могу пообещать того же в отношении других. По крайней мере, пока.
Он красноречиво глянул в сторону как раз проходивших мимо нас двух безопасников, с настороженностью и опаской покосившихся на Алаура. И хоть никаких враждебных действий они не предпринимали – видать, получили соответствующие инструкции от Корна – но не нужно было быть менталом, чтобы понять, что творится в их головах. Как раз будь их воля, то Алаура бы держали под замком, связанным по рукам и ногам.
Если не хуже. Может, и вовсе бы убили, даже не став разбираться, чего от него ждать.
Стало вдруг стыдно из-за того, что я часть команды. Демонстративно придвинулась ближе к Алауру и даже взяла его за руку. Он чуть удивленно посмотрел, но не убрал руки. Его кожа оказалась слегка прохладной, но прикосновение к ней было приятным. А небольшие искорки, переходящие от вадера ко мне, вызывали странное чувство общности. Будто наши ментальные оболочки прощупывали друг друга и признавали чем-то близким.
Или, по крайней мере, не видели друг в друге опасности. Я ощущала это на каком-то глубинном инстинктивном уровне. Хотя никакой иной заинтересованности, помимо общечеловеческой, я к Алауру не испытывала. Могла бы испытывать нечто подобное к другу или брату.
Невольно подумала о том, что хотела бы, чтобы Алаур и правда был моим братом. Уж он бы никогда не поступил так, как Надир! Скорее, наоборот, все бы сделал, лишь бы защитить.
