Большинство пожелали лететь к своим семьям, мой лучший друг предложил возможное решение проблемы и отправился на поиски вакцины. Я же вместе с еще десятком вадеров, у которых не было семей, остались и продолжили работу. Мы все понимали, что вполне может так случиться, что станем последними из нашей цивилизации. И возможно, наши исследования дадут шанс на то, чтобы она окончательно не погибла. Только вот вирус, как оказалось, проник и к нам. В одном из ящиков с провизией.
Алаур умолк. Видно было, что говорить на эту тему ему нелегко.
И я вдруг осознала, что пусть для нас прошло десять тысяч лет, но для него все было еще вчера. Тысячелетия в анабиотическом сне пронеслись как несколько мгновений. Как же страшно наверняка однажды проснуться и понять, что все, что было тебе дорого, осталось в далеком прошлом!
Я потянулась через стол и ободряюще сжала его руку. Рендал, правда, свирепо зыркнул на меня при этом, но я упрямо стиснула губы. Сейчас Алаур нуждался в моей поддержке, а с ревностью моего мужчины разберусь позже, когда останемся наедине.
– Меня спасло то, что я на пару дней заперся один в лаборатории и питался теми запасами, что были там. Не хотел отвлекаться от исследований. И запрещал кому-либо вмешиваться. На этой стадии посторонние могли только помешать. Я считал, что сделаю все быстрее и лучше, если буду работать один. Так что отключил переговорное устройство, заблокировал замки в своей лаборатории и погрузился в работу. Когда же вышел оттуда, все были мертвы, – его голос прозвучал равнодушно, но я ощущала, сколько скрытой боли за этим таилось.
– А передо мной стоял выбор: умереть вместе со всеми, заразившись, или ввести полученный препарат и надеяться на то, что однажды за мной прилетят. И что для моей цивилизации не все еще кончено. В конце концов, решающим оказалось тщеславие ученого. Я не желал, чтобы дело всей моей жизни оказалось погребенным на этой пустынной планетке. И я ввел себе препарат. Потом, изучая свои клетки, понял, что если бы не сделал этого, сам бы умер в течение пары суток.
Вирус уже успел проникнуть и в меня. Но обновленная ДНК справилась с ним. Трупы пришлось уничтожить, как и многое, с чем мои коллеги соприкасались при жизни. Я хотел избежать возможного возвращения вируса на случай, если однажды за мной прилетят. Не хотел, чтобы еще кто-нибудь заразился, ведь препарат мог и не подействовать на других. Я не был до конца уверен, что разработал универсальное средство. Шло время, а за мной так и не прилетали.
