Мятеж на окраине Галактики

Прошло несколько длинных минут, потом мужчина спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

Ольга отвлеклась от рассматривания мужчины и прислушалась к себе. Странно, но еще минуту назад, когда она очнулась, доминирующим ощущением была ломота во всем теле, к которой примешивалась тупая боль в висках и онемение шеи, но сейчас эти ощущения хотя и не исчезли до конца, но стали намного слабее, причем этот процесс продолжался. Боль таяла, будто кусок сахара в кружке горячего чая.

— Чем вы меня напоили?

Но тот не ответил, продолжая настойчиво смотреть на лее, как будто от ответа на его вопрос зависело что-то очень важное.

Ольга осторожно поставила кружку на тот край матраса, который примыкал к каменной стенке комнаты, и села на кровати. В этот момент что-то лязгнуло, и, когда Ольга повернулась на звук, ей в лицо уставился черный зрачок дула тяжелой винтовки.

— Я задал тебе вопрос.

Ольга замерла, борясь скорее не с испугом, а с той волной тошноты и ярости, которая внезапно поднялась в ней и которая лучше, чем что-либо иное, доказала девушке, что все произошедшее с ней в кабине атакатора ей не приснилось и что она действительно берсерк.

Но пока ствол винтовки смотрел ей в лицо, остановить эту волну было невозможно.

— Уберите винтовку, а то я убью вас.

Похоже, в ее голосе было что-то, что придало ее словам необходимый вес, потому что мужчина медленно отвел ствол в сторону и поставил оружие к стене.

Ольга осторожно расслабила стиснутые кулаки и привалилась к подушке.

— Вы всегда так обращаетесь с женщинами?

Мужчина помрачнел и бросил быстрый взгляд в сторону стоящей винтовки, отчего ее вновь охватил приступ тошноты.

Но так как винтовка осталась на месте, девушка смогла с ним справиться. Мужчина сказал глухим, раздраженным тоном:

— Я нашел вас неделю назад среди обломков машины слуг дьявола. Она грохнулась так, что повалило деревья, отстоящие почти на сотню ярдов от места падения. Ваша кожа на левом боку была обуглена, ноги ниже колен представляли собой месиво из мяса и костей, а вместо одного глаза зияла дыра.

Причем я добрался до места падения только на второй день, поскольку машина упала на той стороне хребта. Сказать по правде, сначала я решил, что вы — труп, и собрался похоронить вас. Но когда я начал читать над вами отходную молитву, вы внезапно зашевелились. Пока я вез вас к своему дому на волокуше, обгоревшая кожа слева сшелушилась, обнажив новую, а когда позавчера я отер мокрой тряпкой коросту на вашем лице под ней обнаружился новый глаз.