Мятеж на окраине Галактики

 — Он сделал паузу, давая ей время осознать все, что он сказал, а затем упер в нее требовательный взгляд своих серо-водянистых глаз, густо обрамленных лучиками морщинок. — Господь не дал своим чадам ТАКИХ способностей. И потому я, именем Господа нашего, спрашиваю вас: кто вы такая?

Ольга, несколько ошеломленная тем, что она только что услышала, ошарашенно потерлась щекой о плечо. Но мужчина ждал ответа. И она, понимая, что это в принципе ничего не объясняет, но тем не менее объяснение надо с чего-то начинать, тихо ответила:

— Люди капониров называют нас берсерками.

Мужчина несколько мгновений смотрел на нее, а затем медленно кивнул и произнес:

— Меня зовут Иззекиль.

Глаза Ольги стали стремительно округляться. Она слышала это имя. От Уимона. Но тут ее внезапно качнуло. Иззекиль озабоченно наклонился к ней:

Ольга, почувствовав, что у нее внезапно закружилась голова и свело живот, смогла только кивнуть и медленно повалилась на койку. Последнее, что она помнила, было ее собственное отражение в пластине полированного серебра, висящей на противоположной стене.

То, что она увидела, скорее напоминало скелет, обтянутый кожей, чем молодую девушку.

Она очнулась через два дня. Впрочем, о том, сколько прошло времени, она узнала позже. Как и в прошлый раз, Иззекиль был дома. Она слышала через открытую дверь, как в соседней комнате стучат по каменному полу его сапоги. Но не смогла даже повернуть голову, чтобы посмотреть на него, или пошевелить языком, чтобы окликнуть. Она была так слаба, что открыть глаза казалось ей непосильным.

Но Иззекиль был начеку, и, как только она сумела невероятным, как ей показалось, усилием вытолкнуть воздух между полуоткрытых губ, он тут же появился с кружкой, над которой поднимался пар. Иззекиль приподнял ее голову и, не обращая внимания на ее слабые потуги изобразить возмущение подобной бесцеремонностью, вылил ей в рот содержимое кружки. А затем, осторожно приложив руку ко лбу, озабоченно покачал головой и произнес:

— Тебе, наверное, холодно.

И Ольга действительно почувствовала, что ее бьет озноб.

Ответить сил не было, поэтому она просто смежила веки. Иззекиль молча кивнул и, выйдя из комнаты, через несколько минут вернулся с огромной медвежьей шкурой. Когда эта неподъемная, но теплая тяжесть навалилась на нее, а изнутри, из желудка поднялось ласковое тепло горячего бульона, Ольга почувствовала, что снова проваливается в темное, но такое уютное забытье.

Спустя неделю она наконец смогла сидеть в постели, опираясь на гору подушек.