Интересно, почему вы все начинаете с имени?
О, на этот вопрос Роланд мог бы отвечать часами, возможно, даже сутками, он рассказал бы, что чувствует разум, до сих пор позиционирующий себя всего лишь как функциональный узел некоего более обширного механизма, когда он внезапно осознает, что он тоже цельная личность, обладающая свободой воли и способная не только выполнять узкий набор функций, но и… вставать на рассвете, смотреть на огонь костра да просто перекинуться парой слов со знакомым тактом или Аналитиком, но он только усмехнулся и произнес:
— А тебе было бы приятно, если бы тебя обзывали всего лишь куцей строчкой знаков и цифр?
Бот шел над самой землей.
Олег сидел в расслабленной позе, привалившись к блистеру лбом и плечом, и постороннему могло показаться, что он просто отдыхает, лениво разглядывая окрестности. Но в этом боте не было посторонних. Поэтому когда Олег, не отрываясь от блистера, буркнул сквозь зубы: «Слева, у подножия двугорбой скалы», пилот отреагировал мгновенно.
Бот заложил крутой вираж и пошел на снижение. Олег оторвался от блистера и придирчиво уставился на пилота. Тот замер у приборной доски, лишь кисти рук, захватившие джойстики управления, иногда еле заметно меняли свое положение. И бот, повинуясь этим едва заметным движениям, так же почти незаметно поводил носом, возвращаясь на идеальную глиссаду. Да, любой Измененный мог считаться абсолютным совершенством в том деле, для которого он был создан. Ни один земной пилот не смог бы и близко подойти к подобному уровню.
Да что там, он не смог бы даже управлять этим ботом. Слишком велика была чувствительность рулевого управления. Так, например, для того, чтобы заложить минимально возможный разворот, достаточно было отклонить левый джойстик всего лишь на пятнадцать градусов. У любого земного пилота бот просто влупился бы в ближайшую скалу или в лес еще при старте. А пилот-Измененный умудряется не только вести машину, но и выполнять любой маневр по траектории, практически совпадающей с идеальной.
По прикидкам Олега, отклонения не превышали трех-четырех процентов. В то время как процент ошибки лучших пилотов-землян даже на глиссаде посадки на собственное посадочное поле никогда не опускался ниже десяти процентов. Конечно, за исключением берсерков. Но это уже совершенно другой разговор.
Опоры бота мягко коснулись поверхности, и в то же мгновение смолк едва слышный гул гироскопов. Бот опустился.
