Мятеж на окраине Галактики

Родитель, который был озадачен тем, что какие-то «дикие» смеют открывать рот в присутствии Высших, тем не менее почувствовал раздражение. Да кто они такие, чтобы вмешиваться в разговор Родителя куклоса и Высших? Однако несмотря на сильное желание поставить наглецов на место, его опыт подсказывал ему поостеречься. Ведь эти «дикие» по каким-то причинам прибыли в одном боте вместе с Высшими. Поэтому, несмотря на то что Самец буквально приплясывал на месте от желания как следует проучить выскочек, он решил просто проигнорировать наглость этих «диких» и вновь обратился к Высшему:

— В нашем куклосе все готово.

Дары отложены, и никто не трогал их с самого срока. Все сорок детей, готовых принять Предназначение, находятся в куклосе и здоровы…

В этот момент Олег сделал шаг вперед и коротко взмахнул рукой. Оба такта согласно кивнули и, одним слитным движением переведя оружейные блоки из боевого положения в походное, отступили к боту и запрыгнули внутрь.

Родитель растерянно пялился на все происходящее. С его точки зрения только что произошло нечто более невозможное, чем землетрясение. Оба Высших, к которым он обращался, никак не отреагировав на его слова, выказали удивительное повиновение этому странному «дикому». Родитель стоял, последовательно переводя взгляд с того места, где только что находились Высшие, на бот, потом на еще более оторопевших Самца и Оберегательницу, а затем опять на бот, и только спустя пять минут отважился осторожно покоситься на «диких». Те стояли абсолютно спокойно и смотрели на них. Родитель поежился, а затем повернулся к «диким» и, поджав губы, произнес с оттенком брезгливости в голосе:

Олег и Энтони переглянулись, потом священник сделал шаг вперед. Оба охотника тоже выдвинулись вперед, выставив копья к самой груди Энтони, а Родитель злобно рявкнул:

— Стой, где стоишь, «дикий».

Отец Энтони замер. Олег покачал головой.

Их везде встречали не очень-то ласково, но со столь открытой враждебностью они столкнулись впервые. Обожженные на костре концы копий плясали у самой груди священника, и, судя по злобным взглядам охотников, им было очень нелегко сдерживаться. Губы Родителя исказила высокомерно-довольная усмешка, и он произнес все тем же брезгливым тоном…

— Ну, говорите, что вам нужно, и проваливайте.

Отец Энтони опять растерянно посмотрел на Олега.