Мятеж на окраине Галактики

Но у меня нет ОБЪЕКТИВНЫХ данных об уровне боевой эффективности берсерков, о степени возрастания уровня эффективности Измененных под воздействием эмоционально инициированного выброса гормонов, о воздействии на уровень боеспособности десантных частей землян эмоциональных факторов, таких, как, например, готовность к самопожертвованию. Эти факторы НЕВОЗМОЖНО оценить объективно. Во всяком случае, я этого не умею, поскольку они основаны именно на эмоциональной составляющей, каковая в Единении всегда считалась вредной помехой.

А используемые мной методики, естественно, разработаны в Единении. Но… — Он на мгновение прервался, как будто не смог сразу подыскать слова, а затем продолжил: — Они действуют. Теперь я понимаю, почему наши стратегические Аналитики вынуждены были при планировании операций против «однокомпонентных цивилизаций» (так в Единении назывались цивилизации, в которых не допускалось серьезного вторжения техники в человеческий организм и равно существенного использования биокомпонентов в компьютерных системах) ввести столь большой коэффициент допустимого разброса показателей.

Он замолчал. В зале было очень тихо. Затем Генерал Прохоров спросил:

— А вы можете рассчитать наши шансы с учетом всех этих… факторов?

Прохоров шагнул к столу и, упершись кулаками в столешницу, навис над бывшим Контролером:

— Хотя бы крайне приблизительно.

Навуходоносор поднял голову и упер взгляд в Генерала…

— А зачем?.. Разве у нас есть иной выход, кроме как сражаться? А послужить основой для планирования боя мои выводы не смогут ни в коей мере.

Поскольку объективно их достоверность не превысит уровня пятидесяти процентов. А скорее всего, будет не выше пятнадцати. В то же время, как я понимаю, Проникновение берсерков, как правило, выдает результат, близкий к максимально возможному.

Они еще пободались взглядами, а затем Навуходоносор отвел глаза. Но Генерала, похоже, эта маленькая победа совершенно не воодушевила. Его лицо еще больше потемнело, он разогнулся и, склонив голову, двинулся вдоль экрана, занимавшего длинную стену зала.

Остановившись в дальнем углу, он минуту постоял, потом развернулся на каблуках и уставил взгляд в противоположный угол, где на приставных стульях скромненько сидели Кормачев, Олег и Адамc. Его губы тронула легкая улыбка, и он заговорил:

— Ну что ж. Мистер… Навуходоносор прав. У нас действительно нет иного выхода, кроме как сражаться.