Мятеж на окраине Галактики

Мгновенно утихомирив детей, они перекинули со спины арбалеты, молниеносно взвели их, заложив, однако, в лоток не широколезвийную охотничью стрелу, оставлявшую в теле зверя страшные, глубокие раны, а другую — с тонким игольчатым наконечником, которая используется для охоты только на одного зверя, имя которому — человек. Мальчишки, повинуясь охотникам, тут же рассыпались по кустам и замерли там, ожидая развития событий и кося по сторонам испуганными, но любопытными глазами.

Но ничего серьезного в этот раз не произошло.

Через некоторое время появился Торрей. Он двигался быстро, но не прячась. Это означало, что непосредственной опасности нет. Поэтому все с облегчением покинули свои укрытия и собрались вокруг Желтоголового. Младшие не рискнули подойти вплотную, и потому расслышать разговор взрослых им было довольно трудно. Но маленькие желтые цилиндрики, которые показал старшим Торрей, увидели все. Эти цилиндрики назывались «гильзы» и означали, что где-то поблизости затаились «дикие».

Взрослые думали весь вечер.

«Дикие» — это серьезно. Но цилиндрики были покрыты зеленоватым налетом окислов, значит, «дикие» ушли отсюда давно. А эта охотничья экспедиция была очень важной. Они забрались так далеко от куклоса именно потому, что в этих местах водилось много непуганого зверья. Река текла здесь среди обрывистых берегов, и троп к водопоям было мало. Даже одна выкопанная на тропе к водопою ловушка могла обеспечить куклос мясом на два зимних месяца. Упустить эту возможность означало обречь родичей на голодную зиму. А потому решили рискнуть и поохотиться.

На следующее утро большая часть детей отправилась копать яму-ловушку, трое, во главе с одним из старших, пошли рубить дрова для копчения, заготавливать колья и валить бревна для плотов, на которых они должны были сплавлять заготовленное мясо. А Уимон с отцом двинулись вверх по склону, чтобы разбросать соль. Лесные звери любят соль. После соли хочется пить. Значит, в яме-ловушке скоро будет много свежего мяса.

Первые мили Уимон прошел легко.

Но потом склон круто пошел вверх, и ноги начали медленно, но неотвратимо наливаться знакомой свинцовой тяжестью, а заплечный мешок — все сильнее оттягивать плечи. Однако Уимон упрямо карабкался вверх, стиснув зубы и смаргивая пот с ресниц.

Первую остановку они сделали мили через четыре. Отец, который за все это время ни разу не повернул голову, чтобы посмотреть на сына, молча остановился и, дождавшись, пока мальчик добредет до него, протянул руку.