Мятеж на окраине Галактики

Чернявый дробно рассмеялся и произнес с наслаждением в голосе:

— А это тебе, чтобы получше запомнил.

Люди куклоса стояли вокруг, вжав головы в плечи и старательно отводя глаза. Уимон медленно обвел взглядом испуганные лица, а потом повернулся и, глядя прямо в отвратительную довольную рожу, тихо, но твердо произнес:

— Тебе лучше меня убить. Потому что я никогда этого не забуду. И когда вырасту, то, где бы ты ни прятался, я отыщу и убью тебя.

Чернявый резко оборвал смех:

— Что-о-о? Ах ты, щенок…

Он с угрожающим видом тронулся вперед, но откуда-то из глубины тени, со всех сторон обступившей костер, раздался спокойный голос:

— Если ты тронешь парня хотя бы пальцем, Гугнивый, тебе придется иметь дело со мной.

Чернявый растерянно пялился в темноту, откуда донеслись эти слова, а потом растерянно пробормотал:

— Но, Иззекиль, ты ж слышал, что он сказал.

— Слышал. — Говоривший шагнул вперед и вступил в освещенный круг. Он оказался высоким жилистым мужчиной, одетым в такой же наряд, как и остальные «дикие», — странный головной убор с загнутыми вверх широкими полями, куртка, обшитая бахромой, такие же брюки и высокая обувь, которая, как уловил Уимон из их разговоров между собой, называлась «сапоги».

 — И полностью его одобряю. Я говорил тебе, чтобы больше ты не распускал руки?

Уимон внимательно посмотрел на этого человека. Среди тех, что напали на них позапрошлой ночью и теперь гнали куда-то на север, он его точно не видел. За прошедшие два дня люди куклоса успели хорошенько рассмотреть своих похитителей.

Главное в них было — высокомерие и грубость. Этот же был другой. Пожалуй, высокомерия в нем было ничуть не меньше, но ощущалось и кое-что еще. Что-то, с чем Уимон прежде не сталкивался. Этот человек обладал здесь большой властью. Во всяком случае, чернявый даже и не подумал возмущаться. А только уныло затянул:

Тот, кого назвали этим странным именем, быстро перехватил левой рукой свою причудливую палку, способную, как все они уже знали, метать убийственный огонь, и резко, без замаха, выбросил вперед правую руку.

— А это тебе от меня.

Чернявый шмякнулся на землю.

— Пусть это послужит уроком ТЕБЕ. — С этими словами Иззекиль отвернулся от ослушника и посмотрел на Уимона.

— Кем он тебе приходится, парень?

— Что ж, хорошо, господь велел чадам заботиться о своих родителях. — Он окинул его внимательным взглядом. — Сколько тебе лет, ребенок?

— Ты не очень-то похож на девятилетнего.

Уимон промолчал.