Мятеж на окраине Галактики

В конце концов…

Но Эмерсон не дал ему закончить.

— Денни, когда я начинал служить, русские были единственными, кто так или иначе мог бы надрать нам зад, как, впрочем, и мы им тоже. — Генерал улыбнулся воспоминанию. — Но дело не в стереотипном мышлении старого маразматика. Просто в историческом масштабе мы — нация-однодневка. И такими же считаем остальных, в том числе и русских. В мое время их называли только «комми». А сейчас — сборищем воров и бестолочей. А ведь им, как нации, уже больше тысячи лет. И я узнал много интересного, когда попытался разобраться, как они прожили эту тысячу лет.

Хочешь знать, к какому выводу я пришел? — Генерал помолчал, как будто ожидая ответа. Но оба понимали, что вопрос чисто риторический. — Так вот, за все время существования этой нации их не один раз побеждали в войнах или даже завоевывали. Но, как только это происходило, русские вставали на дыбы и не успокаивались, пока не вгоняли последний гвоздь в гроб того государства или народа, что посмел обойтись с ними подобным образом. Поэтому я не верю, что они так уж сильно изменились, что бы с ними ни происходило в последнее время.

Полковник задумчиво рассматривал почти погасший большой экран, где нападающие продолжали планомерно уничтожать спутники наблюдения. Потом кивнул:

— Остается надеяться, что вы правы, сэр. К тому же от Европы практически ничего не осталось. На ее фоне Сибирь выглядит почти нетронутой. И… генерал Прокхорофф на связи, сэр.

— А потом они пришли в каждое селение и разрушили каждый дом, который еще стоял, каждую церковь и даже каждое могильное надгробие.

Тех, кто успел убежать, они не тронули. Но те, кто не смог или не захотел, — были убиты без жалости. Так на нашу землю упала тьма… — Чокнутая Долорес осеклась, не закончив фразы, и, по своему обыкновению, со всхлипом вздохнула. А потом опустила голову и снова принялась пришептывать что-то себе под нос, мелко потряхивая головой.

Тарвес, спокойно сидевший в ногах Чокнутой, вскинул голову и, быстро стрельнув глазами по сторонам, воровато кивнул Уимону, а затем змеиным жестом засунул грязную пятерню под драную шаль неопределенного цвета, намотанную поверх лохмотьев, прикрывавших бедра женщины.

Уимон зачарованно смотрел на его геройские действия. Но Тарвес, поймав его взгляд, сердито мотнул головой. Уимон торопливо отвернулся, старательно уставившись на два ближних входа в куклос. Чокнутая Долорес вздрогнула и, испустив изумленный вздох, подняла голову. Уимон оглянулся.