Мятеж на окраине Галактики

Худая фигурка Тарвеса стремительно удалялась в сторону Барьера. Уимон виновато съежился. Хотя он не сделал ничего плохого, вид мчащегося Тарвеса подействовал на него как спусковой рычаг арбалета. И Уимон, вскочив, припустил за ним.

Никто не помнил, сколько лет их куклосу, но все в округе признавали, что он был самым старым. И его Барьер был уже стар, в его гуще успели образоваться относительно широкие проходы. Достаточно широкие для того, чтобы проскользнуть двум шустрым пятилетним пацанам.

Этот проход был им давно знаком.

Мальчики пользовались им часто. Он был слишком мал, чтобы в него мог протиснуться кто-то из взрослых или даже старших детей, и подходил почти к самой внешней границе Барьера. Так что не должно было возникнуть никаких затруднений с тем, чтобы спрятаться. Тем более от Чокнутой Долорес. Но то ли они несколько подросли с тех пор, как лазили сюда в прошлый раз, то ли просто Уимон оказался менее осторожным или ловким, чем Тарвес, но, когда мальчишки, торопливо перебирая руками и ногами, добрались до своего заветного места у поворота, Уимон почувствовал, как кожу на левом плече начинает слегка покалывать. Он было скосил глаза, собираясь получше рассмотреть, куда попала капля яда, но тут Тарвес остановился и, блестя глазами, повернулся к нему. Уимон решил наплевать на всякие капли. Первый раз, что ли?

Тарвес торжествующе захихикал:

— У нее там волосы… и мокро.

Уимон недоверчиво покачал головой:

— А может, она… ну это… пи-пи?

Тарвес с сомнением поднес руку к носу и, шумно втянув воздух, покачал головой:

— Может, и так, только… не совсем.

Во, понюхай. — Он сунул пятерню под нос Уимону.

Мальчик осторожно обнюхал еще влажные пальцы. Сквозь резко-кислый запах мочи пробивался еще какой-то необычный запах.

Тарвес скривился в своей любимой ухмылочке и произнес:

— Ну, вроде как от Лии, когда она вспотеет, ну, после того, как они с Нумром… — он двусмысленно хихикнул.

Уимон глубокомысленно кивнул. Спальная комната в куклосе была одна на всех, и, хотя дети спали за занавеской, от запахов и звуков она не защищала.

Да и дыр в ней было предостаточно. Тарвес еще раз поднес свою растопыренную пятерню к носу, подержал, а потом лизнул. Уимон заинтересованно уставился на него. Тарвес поморщился и сплюнул.

— Не понимаю, почему Нумр все время лижет Лии это место? По-моему, гадость. А может, это не тот запах? Может, она пахнет по-другому потому, что она «дикая»?..

— Какая же Долорес «дикая»? — не согласился Уимон. — Она же живет в куклосе.