Мятеж на окраине Галактики

— А как там мужики, на охоту не собираются?

— Собираются… — Ольга продолжала свои нескончаемые дела у печки.

Олег продолжал играть. Двадцать два камешка вверх, двадцать третий в ладонь, двадцать три вверх… За окном завывала вьюга. Какая уж тут охота… Ольга открыла заслонку печки и ухватом выхватила из печи горшок с гречневой кашей. Под мерное позвякивание камешков достала с полки миски, горшок с топленым маслом, лук, напеченные еще затемно просяные лепешки, половину копченой утки и клюквенный морс.

Количество камешков на ладони, пожалуй, перевалило за четвертый десяток.

Точное число посчитать уже было невозможно. Олег подобрал еще камешек, а потом неуловимым движением стряхнул камешки с ладони и сел на топчане.

— Надо идти на охоту.

Ольга отвернулась. Она уже трижды относила еду Торопчиным и дважды Данилиным. Они брали, но неохотно. Не очень-то верили, что у них еды в достатке. Да даже если и так, у сирот брать не принято. Так что когда Олег начал издалека разговор о соседях, она уже знала, чем все это кончится.

Брат всегда поступал так, как считал нужным. Он мог бы просто собраться и уйти. А весь этот разговор был всего лишь неуклюжей попыткой немного ее успокоить. Брат серьезно посмотрел на нее:

Ольга кивнула. Брат опять тяжело вздохнул и сел к столу.

Когда он покончил с трапезой и поднялся из-за стола, Ольге стало ясно, что брат решил выходить немедленно. Это же почувствовали и собаки. Буран, Клык и Белолобый начали повизгивать и скрестись в дверь, когда Олег еще ел кашу.

Даже Безухая подала голос, хотя считалась псом Ольги, да к тому же была на сносях и поход в лес ей никак не светил. За окошком уже темнело, но брату было наплевать на время суток. Он мог почуять зверя с завязанными глазами. Но ей с утра было как-то не по себе. Да и то, в такую вьюгу из дома-то выйти страшно. Но Олега не переупрямить.

Пока брат одевался, Ольга молча собрала снедь. Немного: соль в тряпице, пара просяных лепешек, кус сала и четыре крупных луковки. Брат предпочитал в лесу не наедаться.

Олег надел теплую медвежью фуфайку, меховые штаны, ушанку и валенки. Привязал за спину тугой пружинный арбалет, повесил на пояс большой нож и взял в левую руку рогатину, а правой подхватил широкие охотничьи лыжи, по осени подбитые свежим оленьим мехом. Потом шагнул к сестре, наклонился, поцеловал в лоб, пробурчал:

— Скоро не жди. По такой пурге зверя искать придется, — и вышел за дверь. Ольга тихо опустилась на топчан и наклонила голову.