Мятежная леди

— Чего доброго, я мог бы решить, что вы просите меня заранее прикончить ребенка, если это будет девочка, а заодно и его мать, — в лоб заявил Керкхилл, отметив про себя, что все признаки слабости и немощи у старика вдруг исчезли.

— Ах да, если б я знал, что ты способен на такое, мы могли бы заключить сделку, потому что эта девица мне совершенно ни к чему, — ответил Джардин. — Она охотно услужит любому проходимцу, только не Уиллу, и учить ее уму-разуму — без толку. Не сомневаюсь, что ее дочь вырастет такой же.

Более того, я почти уверен — если мой Уилл мертв, так это она его убила. Ведь она последней видела его живым, а он был чертовски недоволен ее поведением.

Керкхиллу было трудно представить, что пылкая, живая Фиона может быть убийцей, и он лишь сказал:

— Узнаю про Уилла все, что смогу. Вероятно, мне также придется заняться поиском кого-нибудь из семьи леди Фионы, чтобы было кому защищать ее интересы.

— Нет. В моем завещании сказано, что тебе нужно смотреть за Эпплгартом, и за ней тоже… Мы еще поговорим об этом позже, потому что сейчас я чертовски устал.

Ты останешься здесь на ночь.

«Пожалуй, придется действительно заночевать здесь», — решил Керкхилл. Ему совершенно не хотелось беседовать с Джардином, зато хотелось побольше разузнать о загадочной супруге Уилла.

К его удивлению, она дежурила за дверью спальни старика.

— Он думает, что это я убила его сына, — выпалила Фиона безо всякого предисловия.

Фиона знала, что старик не станет тратить зря время и поспешит выложить подозрения, которые уже высказал ей вполне определенно.

И вот теперь она повторила его слова Керкхиллу, не обращая внимания на снующих туда-сюда слуг с корзинами и подносами, занятых приготовлениями к обеду.

Керкхилл совершенно невозмутимо выслушал ее заявление.

— Он и мне это сообщил, — спокойно сказал он. — Но я сомневаюсь, что вам хватило сил его прикончить, миледи, разве что Уилл ослаб почище, чем сейчас дядя.

— Очень любезно с вашей стороны, — ответила она. — Я почти уверена, что не убивала его.

Его брови поползли вверх, и она невольно отметила, что они темнее, чем его волосы, а глаза в окружении густых ресниц кажутся золотисто-карими.

— Почти? — спросил он.

Пожав плечами, Фиона живо принялась объяснять:

— Мой свекор так часто меня обвинял, что я уже готова ему поверить. Он послал за вами потому, что хочет узнать правду прежде, чем умрет. Так чтобы он имел возможность увидеть на виселице виновного, кем бы он ни оказался.