Мятежная леди

— Вы точно не хотите поговорить о вашем сне? Уверен, вам станет легче, когда вы выговоритесь.

— Что ж, хорошо. Может, Флори некоторое время ночевать в вашей спальне? Поскольку ребенка кормит Элиза, вы можете оставлять его с ней на ночь. Уверен, так было бы удобнее всем…

— Я ценю вашу заботу, сэр, но нет. Я хочу, чтобы Дэвид был рядом. Кормить его буду сама когда смогу. Видите ли, я хочу, чтобы это был мой сын насколько возможно. Он сын Уилла Джардина и внук старого Джардина. Однажды он станет хозяином Спедлинса.

Я ничего не могу тут изменить, да и не хочу лишать его того, что принадлежит ему по праву рождения. Зато очень хочу, чтобы он как можно больше взял от меня, его матери, а не от отца и деда.

Керкхиллу захотелось обнять ее и заверить, что ее сын никогда не станет похожим на Уилла Джардина. Однако, ничего не зная о судьбе Уилла — не имея даже надежных доказательств его смерти, — он не мог ей этого обещать. Ему оставалось лишь сделать все, что в его силах, чтобы сын Фионы вырос сильным и честным.

Но, как ни старайся, семейные черты все равно дадут о себе знать.

— Схожу за Флори, пусть принесет ребенка, — сказал он, отходя от ее постели.

Фиона не ответила, но заметно расслабилась и опустилась на подушки. Керкхилл вышел, и вскоре в комнату пришла Флори и принесла маленького Дэвида.

Служанка помогла ей устроить на руках ребенка, и Фиона улыбнулась, глядя, как жадно малыш хватает сосок.

— Оголодал, бедняжка! — воскликнула Флори. — Как я рада, что вы пришли в себя, миледи! Должно быть, вам приснился очень страшный сон.

Не помню, чтобы вы хоть раз просыпались с таким жутким криком!

— Флори, я не хочу об этом говорить. Надеюсь, и ты не станешь болтать, — ровным голосом сказала она, — ни с кем.

— Да нет же, разве стала бы я болтать о таких вещах? — заявила Флори, принимая самый невинный вид, словно не сплетничала ни разу в жизни. — Но, скажу вам, жутко было слышать, как вы кричите!

Фиона могла быть уверена, что Флори будет держать рот на замке. Но вот с Керкхиллом ей так легко не справиться.

Он человек любознательный, сам признался. Фиона знала по себе, что человек, одержимый любопытством, пойдет на все, чтобы это любопытство удовлетворить. В этом отношении они с Керкхиллом были очень похожи. Он, может быть, и согласится выждать некоторое время, но, в конце концов, вынудит ее поведать, что ей приснилось.

Следующие два дня прошли в относительном спокойствии, хотя не раз и не два Фиона ловила на себе испытующий взгляд Керкхилла.