Мятежная леди

Но пока я сам еще не составил точного представления о финансах вашего мужа и не хочу зря вас расстраивать. При умелом обращении земли Джардинов дадут отличный доход. А мой долг как раз и состоит в том, чтобы его обеспечить.

— Вам следовало мне сказать, что у нас нет денег, — упрекнула Фиона. — Нечестно поощрять меня распоряжаться всем в доме и не говорить, что денег на оплату расходов нет.

— Если б вы спросили, я бы ответил, ничего не утаив, — возразил Керкхилл. — Я ни разу вам не солгал. Я только просил быть экономней, однако позже, когда понял, что положение дел может улучшиться, решил, что вам необходимо обновить гардероб.

— Какой вы рассудительный! — резко воскликнула Фиона. — Какие мудрые слова! Что ж, а теперь позвольте мне сказать вам кое-что, милорд. Если я здесь полноправная хозяйка, у меня есть право знать правду. Говорите, что ничего мне не сообщали, потому что не хотели меня пугать. Утверждаете, что стремитесь к тому, чтобы я вам доверяла. И вот, пожалуйста, сами признаетесь, что многое от меня утаили.

Я скажу вам, сэр, что для меня значит быть хозяйкой дома. Это значит свободно принимать решения насчет ведения хозяйства и насчет себя самой. Это не означает, что вы должны скрывать от меня неприятную правду. Не желаю жить словно завернутая в вату — полуправда сковывает по рукам и ногам. Так уж лучше вовсе не принимать никаких решений!

Она бросила эти слова ему в лицо, глядя, как плотно сжимаются его губы, как играют желваки — наверняка ему только и оставалось, что скрипеть зубами в пущей ярости.

Каждое новое слово жалило еще больнее — пусть, ей было уже все равно.

Потом, не повышая тона, очевидно, не потеряв самообладания, он спросил:

— Осмелились бы вы сказать все это вашему мужу?

Краска залила лицо Фионы, и она прикусила губу, чтобы удержаться от резкого ответа. Потом, встретив взгляд Керкхилла, сказала:

— Да, осмеливалась, и не раз. И каждый раз жестоко за это платила, пока не научилась держать язык за зубами.

— Что ж, со мной вам нечего опасаться, — сказал он и грустно улыбнулся: — Вы были правы.

Прошу меня простить. Мне следовало сразу сказать, каково положение дел.

Фиона воззрилась на него в крайнем удивлении. Почему же, Боже правый, от простых слов извинения ей снова захотелось расплакаться?

Керкхилл молча наблюдал за ней.

Наконец не выдержал и, положив обе руки ей на плечи, сказал:

— Я бы желал, чтобы вы доверились мне. Расскажите, что видели во сне. Но сейчас я не буду настаивать. Скоро придет Джошуа.