Мятежная леди

Джошуа, сама услужливость и почтительность, по характеру был крайне неразговорчив.

Дикон, казалось, тоже погрузился в раздумья. Теперь он не предлагал ей полюбоваться чудесным видом или послушать пение птицы. Но даже само его присутствие было приятным, дружеским и внушало спокойствие. С ним она чувствовала себя в безопасности, как ни с кем другим и уже очень давно. Она понимала, что он просто дает ей время подумать в надежде, что она все-таки доверится ему. Если же нет, он не станет долго тянуть и прямо потребует, чтобы она рассказала все.

Поэтому она не удивилась, когда по возвращении он улучил-таки возможность сказать ей пару слов наедине. Просто отослал слуг, которые помогли бы ей сойти с лошади, и предложил свою помощь.

Ссадил ее с лошади и, прежде чем ее ноги коснулись земли, шепнул:

— Печально, что вы не захотели мне довериться. Знаете, правда ведь дается нелегко. Мы не узнаем, что произошло, пока не отделим факты от подозрений и страхов.

С этими словами он поставил ее на землю и учтиво предложил руку.

Фиона колебалась. Снова возникло ощущение, что она вызвала его неудовольствие и получила за это выговор. Но он не сказал больше ни слова, и она позволила ему проводить ее в дом. Там он откланялся, сославшись на необходимость заняться делами, прежде чем они приступят к полдневной трапезе.

Ей стало легче дышать, когда он ушел. Фиона побежала наверх, где нашла Флори, которая как раз переодевала крошку Дэвида.

Отослав горничную, провела чудесные полчаса с сыном, пока его веки не опустились и он не заснул. Тогда она отнесла его в комнату Флори, где на подушке возле колыбели малыша ее терпеливо дожидалась Типпи.

— Он заснул, — прошептала Фиона, укладывая сына в колыбель. — Если проснется, позови кого-нибудь, пусть сбегают за мной.

— Я знаю, что делать, миледи, — ответила девочка.

— Ты хорошая няня, Типпи.

Остаток дня у Фионы прошел без происшествий, но мысли о Керкхилле не давали ей покоя.

Фиона тоже знала, что следует делать. Как жаль, что ей не хватает той веселой уверенности, которая так поразила ее в Типпи!

Фиона велела подать себе ужин на террасу. На сей раз она просто наслаждалась уединением. Она больше не чувствовала себя изгнанницей, отверженной.