Мятежная леди

Но когда они вошли в его спальню и Керкхилл плотно притворил за собой дверь, объяснение было дано незамедлительно:

— Сегодня ночью нам придется поработать, и эта работа будет чертовски неприятной. И все нужно делать тайно, если, конечно, удастся.

— Дикон, что ты задумал?

— Осквернить могилу, — сухо ответил Керкхилл. — Нам понадобятся лопаты и канат.

Они ждали, пока время не перевалит за полночь, а люди Керкхилла несли караул. Потом они в молчании вышли из дому и пешком направились в сторону кладбища. Дорогу освещала только луна, наполовину скрытая за облаками, да звезды.

— Вон там, ребята, — тихо сказал Керкхилл, указывая на могилу Джеба. — Копайте здесь. Земля, должно быть, еще рыхлая.

Он говорил очень тихо, зная, как далеко разносится голос в такую тихую ночь.

Через полчаса, просунув канаты под завернутое в саван тело, они смогли благополучно вытащить его наверх и осторожно положили у края отверстой могилы.

Бледный свет затуманенной луны едва проникал на дно черной ямы.

— Там ничего нет, — сообщил Тони.

 — Что ты собирался обнаружить?

— Помоги мне спуститься в яму. — Керкхилл вынул кинжал из сапога.

— Черт, ты думаешь, там прячутся привидения?

— Заткнись, Тони. Не время шутить. И смотри в оба. Луна светит слишком ярко. Как бы нас кто не увидел.

С помощью кинжала Керкхилл сделал несколько выемок, чтобы опереться носком сапога, да еще помогли Тони и Джошуа. Теперь он стоял на дне, с одного из торцов могилы. Присев на корточки, он начал осторожно копать землю острием кинжала.

Спеленатое саваном тело Джеба примяло грунт, и все равно было ясно — земля здесь достаточно рыхлая.

У него глухо забилось сердце. Керкхилл не был суеверен, однако кладбища и при свете дня производили гнетущее впечатление. А уж тревожить покой мертвых глубокой ночью не стал бы ни один разумный человек.

Кинжал уткнулся во что-то, что явно не было ни землей, ни камнем.

Сунув кинжал в сапог, Керкхилл стал разрывать землю руками. Пальцы нащупали ткань.

Под тонким слоем земли обнаружилось то, что, несомненно, было когда-то ногой, одетой в кожаные мужские штаны.

Желудок свело судорогой, но Керкхилл продолжал работать. Откопав кожаный сапог, он вздохнул с облегчением.

— Слава Богу, я не топчу его голову, — пробормотал он. — Джошуа! — позвал он затем, достаточно громко, чтобы его услышали. — Вели ребятам отойти и следить в оба, чтобы кто не сунулся! Мне уже долгие недели мерещатся соглядатаи, а сейчас и подавно — как будто в спину смотрят. Не хочу, чтобы кто-то увидел вот это.