Розово-белая, как кролик с корзиной на пузе.
Она говорила и говорила и, кажется, увлеклась, несмотря на весь холод, которым обдавала Ольгу еще двадцать минут назад.
Направляемая Ольгиными сочувственными вопросами, она добралась до того дня и до того вечера и в конце концов заплакала, вытирая слезы рукавом свитера.
– Дело не в том, что мы каждый день созванивались или поверяли друг другу все свои секреты. Просто мы всегда знали, что они у нас есть. Ира с Сережей. А мы у них. Они ведь очень давно женаты, как и мы, хоть мы и постарше немного… Сережка всегда говорил, что таких жен, как мы с Иркой, больше в природе не осталось, они с Гольдиным разобрали последних.
А нам, дурам, это приятно было… И в отпуске, знаете, мы никогда друг другу не мешали. Пили мужики у нас не шибко, больше любили на солнце лежать и ничего не делать. – Она внезапно засмеялась сквозь слезы. – Это просто даже удивительно. Они на пляже могли день пролежать, не шевелясь и не разговаривая. Мы с Иркой и на экскурсии сбегаем, и на базар сбегаем, и с детьми в какое-то там непонятное водное поло поиграем, а эти два… лежат и лежат.
Как моржи. Потом вдруг Сережке приспичит на яхте в море идти, ну они идут, а мы остаемся. Гольдина даже на эскалаторе в метро укачивает, что уж там про яхту… Потом Гольдину приспичит в ресторан, а до ресторана два часа ехать в горы. Ну, мы едем, а Мерцаловы остаются – Ирка горы не любит… Вы понимаете, да? Мы были как родные. Они нас не стесняли, мы их не стесняли… А теперь… Я даже думать боюсь, что там с Иркой.
Я ехать к ней боюсь, понимаете?
– Понимаю, – тихо сказала Ольга. – Понимаю. Расскажите мне про тот вечер.
Мила вскинулась, но опытная Ольга моментально положила руку на ее стиснутый кулачок. Это было легко. Ольга Дружинина на самом деле сочувствовала Миле Гольдиной:
– Мне нужно еще раз услышать именно про вечер. Сопоставить все детали. Я не буду вас мучить расспросами про… ночь. Это мы уже знаем. Во сколько приехал ваш муж?
– Вы что? – спросила Мила, и лицо у нее изменилось.
– Подозреваете его в чем-то?
– Нет, – искренне сказала Ольга. – Нет, успокойтесь. Я пытаюсь понять, кто мог убить Сергея Мерцалова. Мы все пытаемся это сделать.
Гольдину и впрямь не было никакого резона убивать Мерцалова. За ним он прожил бы всю жизнь как за каменной стеной. Он всегда был бы вторым лицом, что вовсе не так уж плохо, как кажется многим. Ответственности меньше, простора больше, а деньгами его Сергей не обижал и вряд ли стал бы обижать в будущем.
