– А я пока не поем, на людей бросаюсь…”
Клавдия ловко протиснулась мимо Андрея, радуясь и огорчаясь, что Танька спасла ее от разговора с ним, и бросилась в коридор, где стояли их сумки.
– Вот, Танюш. – Она водрузила пакет на табуретку.
– Разбирай, – велела Таня.
– Ого! – сказал Андрей в дверях. – Вы со своим фуражом? А зачем я картошку чистил?
– Съедим, – пообещала Таня. – Клав, давай я огурцы и помидоры помою.
– Все доставать? – спросила Клавдия.
С детдомовских времен у нее сохранилось трепетное, почти мистическое отношение к еде, особенно когда ее было много.
Клавдии хотелось утащить хоть часть и куда-нибудь спрятать на черный день.
– Конечно, все! – ответила Таня. – Андрей, накрывай на стол.
Андрей поставил на стол тарелки, положил вилки, посмотрел задумчиво и добавил хлеб в плетеной корзиночке и стаканы.
– Водку будем пить? – спросила Таня.
– Водки нет, – ответил Андрей с сожалением. – Зато у вас в пакете какая-то бутылка.
– У нас в пакете шампанское, сыщик, – развеселясь, Таня хлопнула его полотенцем пониже спины.
– Для дам-с.
– Мне много не надо, – пробормотал Андрей. – Мне только один раз глотнуть, и я готов.
– Оно и видно. – Таня ловко разложила по тарелкам картошку. – Садитесь все. Что вы как на именинах!
Андрей ел молча и быстро. Сто лет Клавдия не видела, как он ест, когда голоден. На даче не в счет. Там был праздник, а не еда после целого дня трудной работы.
– Ну что? – спросил он, когда шампанское было разлито. – За приятную неожиданность, а также за то, что бабе Томе не удалось все-таки сдать вас в милицию.
Они чокнулись и выпили сладкое газированное вино."
"– Шампанское с жареной картошкой – высший класс! – одобрил Андрей. – До печенок пробирает.
– Не у всех бывшие жены по Парижам разъезжают, – сказала Таня, нисколько не заботясь о высоких чувствах Клавдии, и добавила доверительно: – Жанка, его бывшая, из Парижа привезла шампанское. Я, конечно, уже не помню, что это было за шампанское, “Дом Периньон”, что ли, но это было что-то потрясающее.
Сначала картонная коробка, а в ней гофрированная бумажка. В бумажке – деревянный ящичек. В ящичке стружки, в стружках – бутылка, завернутая в тряпочку.
– Ну и как? – затаив дыхание, спросила Клавдия, совершенно завороженная видением бутылки в деревянном ящичке, завернутой в тряпку.
– Никак, – сказал Андрей. – Мы не поняли ничего. Очень сухое, крепкое, я бы даже сказал, острое вино. В горле сразу встает комом, особенно замороженное.
