"
"Однако, если Катя, переступив через себя и сжав зубы, безропотно выполняла роль, на которую обрекло ее согласие на будущий брак, Марта восстала с первого дня: отказывалась не только называть Генриха папой, но и просто общаться, кирпичик за кирпичиком упрямо выстраивая стену отчуждения. Катю это уже не просто настораживало, а начинало пугать: что будет дальше? Удастся ли разрушить эту стену, которой со временем она может отгородиться и от матери? А вдруг своим поведением девочка выражает ей свою солидарность, подсознательно чувствуя, что мама не любит этого мужчину? Если так, то, выходит, пока Катя не полюбит Генриха, ее дочь тоже его не примет.
Но как полюбить по необходимости? Любовь — это дар небес!
Меж тем приближались сроки операции, а вместе с ними и день регистрации брака: бумаги собраны, необходимые процедуры пройдены. Генриху останется лишь удочерить девочку, и двух месяцев на это должно хватить. Но и откладывать дальше нельзя: бюрократия, как и во всем мире, жила здесь по своим законам, то тут, то там воздвигая новые препятствия.
И все же Катя как могла тянула с этой процедурой. Понимала, что после брака и удочерения Генрихом Марты обратной дороги не будет ни для нее, ни для дочери. В случае чего она сможет, не без сложностей, правда, развестись, а вот лишить его отцовства вряд ли получится. Учитывая немецкое гражданство Марты, система правосудия и ювенальная юстиция априори будут не на стороне мамы-мигрантки…
«Любовь — она или есть, или ее нет, или жива, или мертва, — вспомнила она свое же изречение и вздохнула: — Вряд ли мы будем счастливы, но другого варианта нет».
Вытирая руки полотенцем, краем глаза она успела заметить, что пришло сообщение по вайберу: Генрих.
«Почувствовал, что ли? После отвечу, сначала успокою Марту…»
Валерия проснулась оттого, что кто-то ходил по квартире. Вспомнив о незваном госте, она в страхе вскочила с кровати, набросила халат, выглянула в прихожую, на цыпочках приблизилась к закрытой кухне.
— …номер никто не знает, — услышала она приглушенный голос Максима.
— Не получилось, потому что Ладышев оказался умнее всех… Да, ищут… Хорошо, буду ждать указаний. Спит… Мне нужно съездить в пару мест… Только сам ей скажи…
Попятившись на цыпочках обратно в спальню, Лера неслышно затворила дверь и прижалась к стене.
«С кем он разговаривал? С Грэмом? Ладышев оказался умнее… А вы как думали?!» — усмехнулась она.
Пискнул телефон.
«Правила. Гость. Делай все», — прочитала Валерия.
Это было что-то новенькое.
