Потому что я успела узнать его лучше других…»
Сил сдерживаться не осталось, и, дабы не разбудить домашних, она, последовав примеру вернувшегося в дом отца, рванула к входной двери, схватила с крючка куртку, крутанула защелку, выбежала во двор и, лишь завернув за угол сарая, позволила себе выплеснуть душевную боль и зареветь в голос. На что вскоре среагировала проснувшаяся в вольере Кайна — принялась поскуливать. Да так жалостливо, что Кате пришлось ее успокаивать. А заодно и себя.
Меж тем небо на востоке постепенно светлело.
Глаза слипались, а в голове не осталось ни одной мысли: тупость, пустота. Ничего не хотелось: ни дышать, ни шевелиться, ни… вообще жить. Разве что отвлекал сдавивший виски спазм: то ли от холода, то ли от переживаний. В итоге физическая боль пересилила душевную и заставила вернуться в дом.
Выпив таблетку, Катя погасила на кухне свет, легла на диван и, стараясь не коснуться продрогшим телом дочери, закуталась в одеяло.
Следовало хоть немного поспать…
…Зина проснулась от грохота.
Подхватившись, она первым делом заглянула в кроватку: раскинув в стороны ручонки, Владик спал, никак не отреагировав на шум. Егор накануне остался ночевать у бывшей свекрови: рано утром он на неделю уезжал на конференцию по физике, автобус с детьми отправлялся с площади Якуба Коласа, что в пяти минутах ходьбы от бабушки.
Так что шуметь мог только муж, которого, кстати, рядом не оказалось.
«Андрюше плохо!»
Накануне она едва чувств не лишилась, когда приехала за супругом на работу: костыль, лангета.
Сообщил, что споткнулся, но не посчитал нужным сказать, что настолько серьезно.
Прямо в сорочке Зина выскочила из спальни. Одетый и обутый в один ботинок (снизу к лангете он примотал шлепанец), муж сидел на банкетке и пытался дотянуться до валявшегося поперек прихожей костыля.
— Ты куда собрался? — охнула Зина. — Семь утра! Ты что, с ума сошел?! С такой-то ногой!
— Тс-с-с! — приложил палец к губам Андрей Леонидович. — Владик спит. Извини, что разбудил. Случайно получилось, — он наконец дотянулся до костыля.
— Сейчас Зиновьев за мной заедет. Так что иди спи.
— Не пущу! — Зина загородила собой входную дверь. — Я позвоню Ладышеву и…
— Зинуль, не шуми, — миролюбиво попросил супруг. — Помоги лучше встать.
Наблюдая за его неловкой попыткой подняться, та сжалилась, обхватила его рукой за спину, подставила хрупкое плечико.
— Ты же еле двигаешься! Ну что ты творишь?! — предприняла она еще одну попытку образумить мужа.
— Зато голова хорошо работает.
