Миг бесконечности. Том 2

У окна с кардиограммой в руках стоял доктор и с кем-то беседовал по телефону. Судя по разговору, состояние отца было критическим. Он по-прежнему лежал на диване, рядом — стойка капельницы.

— Здравствуйте, я жена, — поздоровалась Арина Ивановна. — Я сама врач.

— Очень хорошо. Все очень серьезно. Как раз решаю вопрос с госпитализацией, — кивнул ей доктор. — У больного районная прописка?

— Районная, но это неважно. Я сейчас позвоню, — достала она свой мобильный. — Договорюсь со своей больницей… Пару минут…

Пока доктора решали профессиональные вопросы, Катя опустилась перед отцом на колени.

— Папочка, как ты? — погладила она его по голове, затем осторожно, чтобы не дернуть иглу, обняла и прижалась щекой к пальцам руки. — Я тебя люблю, папочка. Держись, пожалуйста. У меня никого роднее тебя нет.

Приоткрыв глаза, Александр Ильич улыбнулся ей уголками губ и накрыл ее руку своей ладонью.

— Все образуется, дочка, — тихо ответил он. — Хотел тебе сказать: прости меня… Ты правильно поступила… Только не плачь… Выкарабкаемся…

— Конечно, все будет хорошо, — поддержала Катя, изо всех сил стараясь не заплакать.

С детства отец был для нее воплощением мужественности, уверенности, защиты. И никогда в жизни она не видела его таким беспомощным, обессиленным болезнью. Но даже в таком состоянии он пытался ее поддержать.

— Отойдите, — попросил ее появившийся за спиной фельдшер.

Вместе с доктором и санитаром они ловко переложили больного на носилки-каталку и, придерживая капельницу, направились к выходу.

— Ко мне в больницу едем, — сообщила Арина Ивановна. — Катюша, я с ними. Ты закроешь дом?

— Я тоже с вами, — Катя потянулась за курткой.

— В реанимацию тебя все равно не пустят, — мягко остановила ее женщина. — Ты лучше покорми Дайну. Еда на веранде, ты знаешь. Я тебе позвоню, не волнуйся.

— Хорошо, — вынуждена была согласиться Катя. — Конечно, я все сделаю.

Проводив «скорую», она закрыла изнутри калитку, зашла в дом, присела на диван, глянула на подушечку, на которой еще совсем недавно лежала голова отца, прижала ее к груди и, не в силах больше сдерживать слезы, расплакалась.

Слезы душили, поначалу тихие всхлипывания перешли в рыдания. Вовремя вспомнив о линзах, она подхватилась с дивана, добежала до ванной, спрятала их в контейнер, умыла лицо и достала футляр с очками.

В кармане зазвонил мобильный.