Миг бесконечности. Том 2

Я поехала домой, а Катя осталась на Пулихова на ночь. Я ее как нашу новую сотрудницу представила. Ее мама тоже была гипертоником, она умеет ухаживать за больными. Я бы и сама заночевала, да сына не с кем было оставить. Я сегодня утром к ним прилетела, а они уже завтракают, чай пьют, семейные альбомы рассматривают. Катя даже Кельвина успела выгулять. Давление — в норме, в настроении обе. Тут как раз вы маме позвонили, сказали, что вылетаете. Нина Георгиевна еще вчера уговорила меня ничего вам не рассказывать, — едва не плакала Зина.

 — А Катерина Александровна сегодня попросила не напоминать вам о ней, так как вы и без того на нее злитесь. Вот…

— Хорошо, я могу понять, почему ты не позвонила мне, но Андрея Степановича почему не поставила в известность? Ему ты просто обязана была сообщить!!! — стукнул он ладонью по столу. — Я с ним разговаривал, он бы мне сказал! Почему он ничего не знает?!

— Он знает… — смахнув со щеки слезу, растерянно заморгала Зина.

 — Пока мы ехали на Пулихова, я несколько раз его набирала, но он не отвечал! И Александра Ивановича набирала, но он был недоступен! А Андрей Степанович мне поздно вечером позвонил, сказал, что на операции был. Позвонил Екатерине Александровне, та его успокоила, что все уже хорошо, что Нина Георгиевна спит. Он сегодня утром раньше меня к ним заезжал: измерил давление и уехал в больницу… Значит, он вам тоже ничего не сказал? Вот видите, — подняла она голову.  — Выходит, и в самом деле ничего страшного.

Скрестив руки на груди, Ладышев остановился у окна и уставился в темноту за стеклом.

— Зря я, наверное, вам все рассказала, — неожиданно посетовала Зина. — Теперь не только мне попадет… — дошло до нее.

Вадим молча повернулся, подошел к столу и тяжело опустился в кресло.

— Да вы все меня раньше срока в гроб загоните, — едва слышно произнес он.

 — Ты свободна, Зина.

Едва за ней закрылась дверь, он оперся локтями о стол, опустил на руки голову, закрыл глаза и принялся медленно потирать большими пальцами виски. Так прошло несколько минут.

«А ведь в детстве я часто видел отца над письменным столом именно в такой позе, — вдруг вспомнилось ему. — Да уж… Гены… — Вадим вздохнул, откинулся к спинке кресла, запрокинул голову и снова закрыл глаза.