Михаил II

Давайте-ка, Иван Ильич, мы с господином Джонсоном побеседуем с рекомендованными вами людьми. Я посмотрю, способны ли они участвовать в операциях по нейтрализации вражеских диверсантов, а мой секретарь будет проверять документы этих людей. Надеюсь, бумаги этих офицеров и нижних чинов у вас в наличии?

– Конечно, государь, сейчас прикажу, чтобы их принесли.

– Хорошо, Иван Ильич, и дайте распоряжение, чтобы этих людей начинали вызывать по одному в этот кабинет. Надеюсь, вы не возражаете, что я с секретарём займу ваш кабинет?

– Как можно, государь! Сколько нужно, столько и занимайте.

После этих слов Иван Ильич быстро вышел из комнаты, торопясь выполнить поручение великого князя. Благо ему не нужно было вставать с глубокого кресла и выбираться из-за письменного стола – это он сделал ещё когда я появился в его кабинете.

До этого разговор происходил стоя, но когда Иван Ильич вышел, я уселся в удобное кресло начальника госпиталя. А моему другу пришлось садиться на угловатый и, наверное, неудобный стул, стоящий рядом с письменным столом.

В кабинете мы не разговаривали, всё было обговорено по пути в госпиталь. Наверное, поэтому в голову лезли не связанные с делом мысли. Почему-то я начал думать о том, что начальник госпиталя называл меня государем. Вообще-то так называли Михаила Александровича, когда он был официальным наследником императора, сразу после смерти от чахотки старшего брата Георгия. Целых пять лет пришлось исполнять роль цесаревича. Но после рождения у императора сына Алексея этот титул отпал. И вот опять меня называют государем. Не иначе это связано с ростом моей популярности после вчерашнего случая. И в двух газетах вон назвали – государь Михаил Александрович. Нет, определённо, если Михаила стали называть государем даже образованные люди, нужно как можно быстрее выезжать в корпус. Кац прав, народ на этой эйфории от геройств великого князя будет сквозь пальцы смотреть на все мои ляпы, которые не должен допускать генерал, тем более участвующий в военной кампании с 1914 года. Мне теперь главное на фронте не кланяться снарядам, и наверняка всё офицерство будет считать меня своим.

Мои приятные размышления прервал Иван Ильич, он вошёл в кабинет и доложил, стоя чуть ли не по стойке смирно:

– Государь, выбранные вами военнослужащие прибыли и ожидают аудиенции в коридоре.

– Хорошо, Иван Ильич, пускай господа начинают заходить в кабинет по одному.