Михаил II

Этим я довёл верного дворецкого чуть ли не до слёз. Не понял мужик, какую провинность он совершил. Мой запал и жёсткие вопросы кончились, когда Пахом признался, что допустил до хозяйского телефона генерала Кондзеровского. Это случилось вскоре после того, как его величество вернулся очень расстроенный гибелью ротмистра и всадников из охранной сотни. Когда ребус сошёлся, я прекратил мучить Пахома вопросами и отдал совершенно конкретный приказ:

– Ладно, Пахом, успокойся, ты ни в чём не виноват.

Но впредь никого без моего или господина Джонсона разрешения до телефонного аппарата не допускай. А сейчас быстро найди командира прибывшего подразделения поручика Силина и передай, чтобы он срочно явился к императору.

Дворецкий попытался себя повести как гвардеец – вытянуться по стойке смирно и отдать честь, и выглядело это нелепо, трогательно и смешно. А когда он после всех этих манипуляций посеменил к выходу из приёмной, я еле-еле удержался от хохота. Даже Кац, несмотря на свою выдержку, отчётливо фыркнул.

Когда мы вернулись в кабинет, то о планируемом отдыхе за бокалом с коньяком уже никто и не вспоминал. У меня было боевое настроение, а у Каца философское. Мне хотелось немедленно действовать – самому выехать арестовывать генерала Кондзеровского, о чём я и начал говорить. А мой соратник молчал и о чём-то размышлял. А когда иссяк мой словесный поток угроз и измышлений о том, как я лично на допросе буду пытать предателя, Кац ожил и заявил:"

"– Успокойся, Михась, не стоит гнать пургу, головой надо думать, а не кулаками действовать.

Предателя, конечно, нужно задержать, но по крайней мере не тебе. Ты будущий император, и негоже повелителю такой великой державы размениваться на месть какому-то там агенту вражеского государства. Пошли какого-нибудь унтера из роты поручика Силина арестовать этого гада и не забивай свой мозг такой ерундой. Думай лучше о том что будешь говорить в Сенате после того, как он одобрит восхождение Михаила Второго на трон императора. Заучивать речь нового императора нужно, а не гоняться за германскими агентами.

– Ага, красноречивый ты наш, иди, свисти это кому-нибудь другому. Если довериться твоему отношению к случившемуся событию, то завтра не наступит никогда. Враги, в отличие от тебя, не философствуют, а действуют. Может быть, уже сейчас броневики и солдаты Кексгольмского полка готовят штурм резиденции императора.