И закончилась эта речь стандартной фразой, вызвавшей большое удовлетворение присутствующих – война до победного конца. Реакция дипломатических работников из посольств союзников была понятна, а вот почему остальная публика так радовалась, меня удивило. Ведь многие из присутствующих господ знали реальное положение дел, как на фронте, так и в тылу. Понимали, что если война затянется, то это чревато большими неприятностями.
А ещё меня удивила реакция англичан. На фоне всеобщего ликования на физиономии британского посла сэра Бьюкенена застыло какое-то кислое выражение, у другого работника посольства выражение лица напоминало каменную маску, без всяких эмоций.
Представителей Британского посольства на этом приёме присутствовало только два человека, и оба они отнеслись как-то без энтузиазма к моей речи с обещанием того, что Россия будет верна своим союзническим обязательствам. Это было весьма странно, особенно если вспомнить моё общение с сэром Бьюкененом в ту пору, когда я был ещё великим князем. Тогда он был очень заинтересован, чтобы Россия оставалась участником Антанты, и под это дело мне удалось добиться обещания британского посла выделить кое-какие деньги на поставку нового вооружения Российской армии.
Сумма была, конечно, смешная и больше напоминала взятку великому князю, но всё-таки она показывала заинтересованность Великобритании в союзнике. А вот сейчас, если ориентироваться на выражение лиц англичан, этого утверждать было нельзя. Конечно, я не физиономист, и, может быть, у чопорных британцев так принято, но эта реакция меня заинтересовала.
Своим наблюдением я поделился с Кацем, стул которого располагался по правую руку от моего, так сказать, тронного места. Всё-таки сущность моего друга вселилась в тело природного англосакса, а значит, привычки у него должны остаться такие же, как у настоящего англичанина. И он сможет оценить реакцию своих соплеменников. Хорошо, свой вопрос я задал Кацу, когда свои обязательные речи монарха уже завершил и теперь должен был выслушивать хвалебные оды подданных.
Если бы обратился к своему другу сразу после первого выступления, когда провозгласил «войну до победного конца», то вряд ли после этого смог бы вести себя как рассудительный монарх, слишком меня шокировал ответ Каца. Да что там шокировал, он заставил забыть о намерении остаться наедине с Нинель Шаховой в отдельном кабинете. Какие, к чёрту, любовные шашни, когда вся разработанная конструкция обеспечения безопасности императора может быть совершенно неэффективна.
