Там, насколько я понимаю, горячей воды нет, да?
Я пожала плечами:
– Да тут нигде нет, газовые колонки у всех. А тебе нафига вообще?
– Снять хочу.
– В смысле?
– Свою сдам, нашёл уже тех, кто на два года возьмёт, только им вот уже с мая надо. Ну и ладно. Перекантуюсь месячишко на съёмной, что от меня, убудет?
– Не поняла?
– Ну, в армию я в конце мая иду. Весенний призыв, ты не в курсе? Всё уже, и с военкомом встречался и знаю, куда берут.
– И куда?
– В ВДВ.
Ох, как он это сказал! Слегка небрежно, но в то же время гордо.
Кажется, даже плечи расправил и словно взрослее что ли стал. Серьёзнее, мужественнее… А я вдруг испугалась.
– А как же Чечня?
Он рассмеялся.
– Стандартный женский вопрос. Да как у всех, Люд! А по стройбатам отсиживаться – русских так и будут нагибать, кому ни лень. К тому же, там и война-то на исходе уже, немного дожать осталось.
Новость легла на сердце неприятной тяжестью, но я промолчала. Да и что тут можно было сказать? На каком основании?
– А ты сама-то куда идёшь? Может, если есть время, покажешь мне этот ваш секретный дом?
Шли не спеша.
Щурясь, поднимали к небу лица, балдели под солнцем, как кошаны на подоконнике, но вот с разговорами… Когда обсудили погоду и всякую фигню, попробовали говорить о школе – но всё самое интересное так или иначе касалось наших с ним прошлых отношений или его мамы. Говорить об институте-технаре – всё упиралось в наш с ним разрыв и смерть его мамы. Выходило так, что общих тем уйма, а поговорить не о чем, потому что слишком уж они общие.
Поэтому больше молчали. Но молчание это не было тяжёлым, наоборот – мне было легко. Как это сказать-то… спокойно, что ли.
– Кстати! Видел тебя на рекламе, – оживился вдруг Лёшка. – Неожиданно, надо сказать!
– Очень интересное определение, – хмыкнула я. – Неожиданно хорошо, или неожиданно плохо?
– Неожиданно, что ты тоже работаешь у Зойки.
– А сама реклама?
– Красивая. И ты там очень хорошо вышла, прям профессиональная модель. Тебе бы на телевидении попробоваться, думаю, получилось бы.
Приятно, блин! Стараясь скрыть довольную улыбку, я наклонилась к зацветающему уже кусту смородины, окунула в него лицо. Боже мой, вот она радость жизни-то! В таких мелочах! Отщипнула маленькую веточку с жёлтыми цветочками, пошли дальше.
– Не показалось тебе, что она слишком вызывающая?
Лёшка пожал плечами:
– Да нет, что там такого-то? А что, кто-то сказал, что вызывающая?
– Да просто, – отмахнулась я, – не бери в голову. Вон, смотри, тридцать восьмой.
