Милая пленница

Удостоверившись, что он отошел достаточно далеко, Александра принялась торопливо расстегивать крошечные пуговки жакета, проклиная портниху, придумавшую такую тесную одежду с немыслимым количеством пуговиц. Хотя, конечно, туалет не был предназначен для того, чтобы в нем нырять, уныло подумала Александра. Справившись с застежками, она бросила опасливый взгляд в сторону герцога.

Но Хоук был занят тем, что рылся в седельных сумках, и совершенно не обращал внимания на девушку. Александра быстро сбросила жакет и сорочку и закуталась в темно-коричневую куртку Хоука.

Застегнувшись, она обхватила себя руками, чтобы согреться. Подумав, она уселась на большой плоский камень, прогретый солнцем, и разложила вокруг себя мокрую юбку, чтобы та поскорее просохла.

Александра вдохнула запах, исходящий от куртки, — пахло лошадьми, старой кожей, душистым мылом, сеном и еще чем-то, неуловимым и непонятным… это был запах мужчины, заставивший Александру пожалеть о том, что она вообще дотронулась до этой вещи.

Это все равно что очутиться в его объятиях.

— Ну, все в порядке? — Голос Хоука, раздавшийся над самым ухом, заставил Александру подскочить на месте.

— Да, вполне. — Чтобы скрыть свою нервозность, девушка принялась поправлять юбку, чтобы как следует прикрыть ноги.

— Я отыскал для тебя полотенце. Повернись-ка, я вытру тебе волосы. — Александра не шевельнулась. Хоук открыл седельную сумку, которую принес с собой, и достал оттуда изрядно помятое полотенце.

Александра чихнула. — Ну, поспеши, черт бы тебя побрал! Тебе что, хочется схватить воспаление легких? Нам целый час добираться обратно, не забыла?

Александра бросила неуверенный взгляд на полотенце. От него сильно пахло лошадьми. Она снова чихнула и наконец неохотно наклонила голову.

Сильные, уверенные руки Хоука стали энергично вытирать полотенцем золотые кудри. Руки твердые и нежные. Руки явно опытные в подобном деле…

Александру вдруг охватило напряжение.

— Ну, что случилось?

— Ничего, — огрызнулась она.

Его пальцы на мгновение замерли, но тут же продолжили дело.

— Тебя тревожит то, что мне уже приходилось делать это прежде… ведь так?

Александра фыркнула и попыталась вывернуться, но он крепко держал бронзовые пряди, не позволяя девушке даже шевельнуться. Немного помолчав, герцог заговорил очень тихим и низким голосом:

— Действительно, я это не раз делал, но другой женщиной была моя мать.