Милая пленница

«Не двигайся, — приказывали его глаза, — доверься мне…» Хоук медленно, осторожно поднял руку — и так же медленно, осторожно взвел курок…

Пистолет выстрелил, и в то же мгновение совсем рядом с Александрой раздалось резкое громкое шипение. Девушка услышала, как бьется в траве змеиное тело. Потом все стихло, и ничто, кроме журчания ручья, не нарушало мирной тишины.

Александра вопросительно посмотрела на Хоука. Он медленно выпрямился. Девушка еще несколько мгновений всматривалась в него, не в силах двинуться с места.

— Боже, как близко… слишком близко. Яд черной гадюки может… — Он оборвал себя на полуслове, увидев, как побледнела Александра. Потом он заметил, что девушка так сжала руки, что суставы на них побелели. — Все уже в порядке, — грубовато сказал он. — Уж этой-то точно не придется больше ползать здесь.

Видя, что Александра по-прежнему сидит не шевелясь, он попробовал другой подход.

— Ну вот же она, посмотри! — Он осторожно поднял мертвую змею, чтобы показать ее девушке.

Ничего хуже он не мог бы придумать. Александра задохнулась.

— Нет! Нет! Неужели они водятся и здесь, эти черные твари? — Девушка побелела от ужаса и вдруг хрипло забормотала: — О, кобра, я приносила тебе под большой баньян и мышей, и буйволовое масло… а ты забрала у меня Фьюри! Ты забрала первенца Раджи! Уйди, оставь меня!..

Выругавшись, Хоук зашвырнул мертвую змею в ручей и упал на колени рядом с Александрой.

— Прекрати! — приказал он, и голос его прозвучал одновременно и резко, и успокаивающе. — Это не кобра, это суссекская черная гадюка, и ее больше нет! Ты в безопасности, Александра, — грубовато говорил Хоук, обнимая девушку и прижимая ее к себе. — В безопасности, слышишь? Тебе ничто не грозит, тебе никто не причинит вреда. Клянусь! Ты слышишь меня?

Очень нескоро окаменевшие мускулы Александры почувствовали тепло его тела.

— Да? — прошептала она. — А кто спасет меня от вас? Снова отпустив крепкое ругательство, герцог Хоуксворт крепче прижал девушку к своей груди.

— Никто, — выдохнул он. Его глаза были беспокойными, как штормовое море, и в них разразилась буря, когда дыхание Александры проникло в расстегнутый ворот его рубашки.

Он понял, что ему нужно от нее очень многое… Его пальцы скользнули к золотым локонам и запутались в них.